?

Log in

No account? Create an account

Категория: россия

Театр, концертная площадка, площадь или поле стадиона, когда на сцену обращено хоть 100, хоть 100 тысяч глаз зрителей - это всегда экстрим. Прямая телевизионная трансляция сценического действия, увеличивая аудиторию на миллионы, доводит его до наивысшей стадии, сравнимой с самочувствием канатоходца над пропастью без страховки.

Период моего активного сотрудничества с телевидением совпал по времени с рождением нового российского телевещания - с конца 80-х до  до начала 2000-х годов. Это время характеризовалось тем, что телеканалов с каждым годом открывалось все больше и больше, а производственная база телевизионного контента, которая требовала больших денежных вложений, находилась в самом зачаточном состоянии. Короче, телевидение испытывало настоящий "программный голод". Именно этим феноменом объяснялось тогда повальное увлечение прямыми эфирами. Ведь ретрансляция готового продукта, заимствованного у других производителей - концертных залов, фестивалей, постановщиков массовых зрелищ - дешевый продукт, при этом, весьма неплохого качества, так как именно в этих программах принимали участие все звезды нашей эстрады. И пусть, прямой эфир уступал телевизионной картинкой проектам, созданным специально для телевизионного показа. За счет передачи живой эмоции и трепетного осознания зрителей, что они являются живыми участниками происходящего "здесь и сейчас",  именно он по совокупности всех своих качеств стал наиболее желанным продуктом на телевидении тех лет. SHOW2

За 15 лет мне пришлось участвовать в создании более полутора сотен телевизионных проектов, прошедших в прямом эфире на различных телевизионных каналах общим объемом вещания более чем 250 часов.

В прямом эфире и "хоккейном варианте" (с задержкой трансляции на 40 минут) шли практически все концертные программы со сцены ГЦКЗ "Россия", фестивальные представления "Славянского базара", общественно-политические акции "Москва-Брест-Берлин: новая дорога", празднования 850-летия Москвы, 50-летия Победы в Великой Отечественной войне, Дней Москвы и России в столицах зарубежных государств и многие другие программы. Вещание шло практически на всех государственных каналах России, а также Белоруссии, Украины и телеканалов Европейского телевещательного союза (EBU). Однажды была даже 4-х часовая телевизионная трансляция, осуществлявшаяся североамериканским каналом ABC, церемонии вручения премии Оскар, в которой Москва принимала участие прямыми включениями из зала ГЦКЗ "Россия".

К чему я все это вспоминаю? Конечно, не для того, чтобы написать историю российского телевидения. Её есть, кому рассказать и помимо меня, жившего все эти годы параллельной жизнью с нашим ТВ. Просто, то огромное количество прямых эфиров, выпавших на долю моих программ, по экстремальной природе этого явления, породило массу самых невероятных приключений, которые по прошествии времени и, видимо, свойству характера воспринимаются сегодня с юмором. О людях и "ляпах" прямого эфира, я и решил рассказать в этих главах.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

ЭХ, МУЛЯ, МУЛЯ...

Сегодня ему исполнилось бы 72 года. Он - классик отечественной музыкальной культуры. Для многих уже просто - легенда.

Мог ли я, когда мне было 10 лет от роду, предположить, что с дядькой изображенным на фотографии этой пластинки, я буду когда-то париться в бане, пить водку, купаться в море, он будет доверять мне свои сокровенные мысли, и даже однажды, после большой попойки принесет мне утром кофе в постель? Конечно же, нет! 
В тот момент, когда мой старший брат принес в дом эту пластинку - все люди с её обложки казались мне небожителями. Я мог слушать её по 10 раз подряд, так, что ровно через месяц пластинка стерлась от иглы, за что я получил от брата хороший нагоняй.

Но, прошло 17 лет... 
И наша встреча состоялась. К тому моменту, волею судьбы, я стал уже главным режиссером главной концертной площадки страны - ГЦКЗ "Россия", а "Песняры" во главе с Владимиром Мулявиным   - одним из самых востребованных публикой коллективов. Они могли давать по 5 представлений подряд при полных аншлагах, с непременным атрибутом спроса - стрелянием лишних билетов перед концертом.
Не знаю, почему, то ли потому, что я был в тот момент модным молодым режиссером, то ли в силу моего служебного положения, то ли по причине человеческой предрасположенности, но Володя пригласил меня осуществить его грандиозный замысел - поставить рок-мюзикл на стихи В.Маяковского "Во весь голос". 
Конечно же, я согласился! Хотя, как это всегда бывает у меня, совершенно не представлял в начале, что я, театральный режиссер, буду делать с артистами жанра ВИА на сцене. К тому моменту Володя написал уже весь музыкальный материал, которого хватало на 1,5 часа звучания. В принципе, была законченная музыкальная концертная программа. Но он хотел именно спектакль! 
Удивительно, что признанный в тот момент великий мастер, доверился мне - мальчишке, пошел за мной, не боясь сломать уже сложившийся имидж свой и коллектива.
"Песняры" в этом спектакле делали совершенно невообразимые для них вещи - меняли 8 раз по ходу действия костюмы, танцевали, выстраивали сложные пластические композиции и мизансцены, пели и играли только "в живую". Для спектакля пришлось дописать несколько инструментальных интермедий и песен, необходимых для развития сюжета. Мой институтский друг, талантливый художник и режиссер, в дальнейшем, один из создателей телеканала "НТВ", Лёша Цыварев, придумал невероятную сценографию - дорогу, уходящую в небо. Это была сложная металлическая конструкция с массой лестниц, на которую опирался грубо срубленный деревянный помост с наклоном приблизительно 30°. Без привычки на нем было сложно просто стоять, не говоря о том, чтобы двигаться. 
Помню, какое сопротивление коллектива пришлось преодолеть Володе, чтобы заставить всех органично существовать в этом странном для музыкантов и певцов пространстве. Репетиции шли почти полгода, в основном, на гастролях - Бобруйск, Ленинград, Минск, Гомель, Севастополь... Все это время я мотался вместе с "Песнярами", жил с ними одной гастрольной жизнью.

В Севастополе, произошел первый случай, которой, наверное, очень сблизил нас с Володей. Получилось так, что совершенно случайно, я просто спас ему жизнь...
Я никогда не причислял себя к ряду людей смелых и отчаянных, готовых рисковать. Но в тот момент, какая-то неведомая сила толкнула меня. 
Случилось это в Херсонесе, именно там, на закрытой в то время территории, нам разрешили купаться и загорать. На общегородском пляже "Песнярам" с их популярностью и харизматичной узнаваемой внешностью, появляться было просто не возможно. Тот кто бывал в Херосенесе, наверняка, помнит крутой скалистый обрыв и огромные острые валуны. 
Мы сидели на не скошенной траве на берегу, играли в карты, пили легкое красное вино, в общем - атмосфера неги и солнечной лени не предвещала ничего зловещего. И вдруг, Игорь Пеня заметил, что среди нас давно нет Мули (так Володю называли только близкие ему люди) . Все всполошились, стали искать... Я подошел к обрыву и увидел ужасающую картину - пятно крови на воде возле утеса и Володю, который из последних сил пытается оттолкнуться от камней о которые волна нещадно бьет его. Его голова была окровавлена.  Не помню как все произошло в дальнейшем, потому что практически в паническом бессознательном состоянии я сбежал вниз с утеса и по острым прибрежным камням бросился в море, чуть позже таким же путем в воде оказался Валера Дайнеко. Короче, нам удалось, вытащить Володю сначала на спокойную воду, а затем уже и на берег. Все были перемазаны кровью, но не обращали на это внимание. Я думал, что это Володина кровь, которая сочилась из раны на голове. Только поле того, как остановили его кровь, стало понятно, что и у нас с Валеркой тоже достаточно порезов от острых камней. 
Слава Богу, все обошлось нормально. Володе, все же наложили несколько швов на голову, мы же с Валеркой отделались только обильной смазкой йодом. 
Концерт в этот вечер состоялся!

Осенью была шумная премьера в Москве, естественно, на сцене зала "Россия". Пять спектаклей прошли с оглушительным успехом. Володя, весь коллектив, ну, естественно, и я, были на седьмом небе от счастья. Действительно, в начинавшийся тогда период Перестройки, фигура В. Маяковского - "певца революции" воспринималась, мягко сказать - неоднозначно. Да к тому же, и музыка, написанная Володей к хрестоматийным стихам, была совершенно непривычной для почитателей его творчества. Сложнейший симфо-рок, при этом, с очень простыми и западающими в душу мелодиями. "Песняры" всегда славились своими уникальными голосами, и за долгие годы существования коллектива, слушатели научились безошибочно определять знаменитый терцкварт аккорд, как фирменный знак исполнителей. В том, что представил Мулявин публике на этот раз, от привычных "Песняров" - певцов фольклорных песен в ритме бит-бита, не осталось и следа. Юмор сменился гротеском, реалистичность - фантасмагорией, лубочная незамысловатость - глубокой философией. И только лиризм, живший в Володе и пронизавший всё его творчество, и здесь не давал повода забывать - это настоящие "Песняры". Правда и лиризм в мюзикле был на совершенно другой высоте эмоционального напряжения - почти на грани срыва. Затем были пять спектаклей в Ленинграде, на очереди был Минск...

Второй случай произошел именно в Минске, городе, который Володя считал своим родным. Да и как могло быть по-другому. Он, российский парень родившийся на Урале, именно в этом городе нашел свой жизненный путь, именно в нем он стал "олицетворением белорусского народа". Ведь его типаж, разрекламированный сотнями телевизионных программ и фильмов, и создавал впечатление для всей страны, да, что страны, мира, о том, как должен выглядеть истинный белорус.
Я, по своей молодости и наивности, не мог себе представить, что у Володи могут быть враги или завистники. К тому же, и он сам никогда не давал повода предположить это с его бесконфликтным и покладистым характером. 
Но, случай, произошедший на премьере  мюзикла в Минске на многое раскрыл мне глаза.
А дело было так. За кулисами в зале Дома офицеров Минска в тот день находились только артисты "Песняров", режиссер по пластике Паша Рощупкин, жена Володи - Света Пенкина и я. Никого посторонних. У Володи была отдельная гримерка, в которой разместились и мы - Паша, Света и я. 
Надо сказать, что спектакль был построен в очень динамичном темпо-ритме, а при том, что Володе и всему коллективу приходилось переодевать костюмы, происходило это все на сцене, так как времени добежать до гримерки практически не было. У Володи был маленький перерыв в действии - минут 5 - 7, когда игралась инструментальная интермедия и Валера Дайнеко исполнял "Послушайте, если звезды зажигают...". 
И вот в разгар спектакля, я лихорадочно носившийся за сценой, чтобы собрать все службы воедино, так как привычной режиссерской связи в этом зале не существовало никогда, забегаю в грмерную Володи и кидаюсь к крану с водой, чтобы сделать несколько глотков.
Светлана, видя это, говорит мне: "Сереж, ну что ты делаешь, здесь же отвратительная вода. Вон стоит бутылка Боржоми - пей!"
И действительно, на гримерном столе Володи стоит полная бутылка и рядом стакан. Причем бутылка, была закрыта многоразовой пробкой, такой на присоске с клипсой. 
Я говорю: "Да не удобно, это вода для Володи, он наверняка, сейчас в перерыве зайдет. К тому же стакан один" . Потом, не придумав ничего лучше, открыл бутылку и не касаясь горлышка, закинув голову, просто залил в рот несколько глотков.
И, о ужас!! Я сразу ощутил этот вкус и запах  - это был чистый ацетон. 
В панике я кинулся у раковине, чтобы сплюнуть эту гадость. Нескончаемо промывал рот и полоскал горло... Короче, не говорил я после этого глотка почти две недели - связки были обожжены. 
Но в тот момент я смог осознать только одно - этот глоток должен был сделать Мулявин. Расчет у преступников был жестокий - в момент очень ответственной для Володи премьеры лишить его возможности петь. 
Естественно, этому делу не стали давать никакого хода - скандал был не нужен никому.

Потом...
Все было потом - блистательные юбилейные вечера "Песняров", развал и хаос в стране, неумение творческим умом вписаться в кооперативный беспредел, и как следствие этого - угасание коллектива, а за тем и его полный развал. "Славянкий базар" и народный артист СССР Владимир Мулявин - председатель жюри. Его конфликт с властями, травля не без участия бывших друзей и сподвижников, когда ему припомнили всё - и русское происхождение и первого сына, погибшего в тюрьме из-за наркотиков,  и посыл министра культуры на *уй, дрязги из-за авторских прав и запои... 
А потом, эта нелепая авария на трассе под Минском, когда он потянулся за упавшей зажигалкой, его медленное умирание в Москве, прощание в зале "Россия". Бегство растерявшейся, беспомощной и беззащитной Светланы с сыном из Минска, двухмесячное укрывательство ее в Москве... Всё было потом...

Вольным или невольным свидетелем, а во многом и участником всего этого был и я. Порой хотелось реветь белугой - "Эх, Муля, Муля! Не уберегли мы тебя!" 
Как всегда это у нас водится, потом... были посмертные почести - учреждение премии его имени, переименование бульвара, памятник, музей...

Ну и сегодня...
Сегодня в поминальных записках, которые я оставляю в церкви всегда значатся имена двух Владимиров - моего отца и Мули. Царствие им Небесное!

Календарь

Декабрь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Дизайн Tiffany Chow