?

Log in

No account? Create an account

Категория: музыка

В этой главе я расскажу о программе, которая не шла в прямом эфире, но запись этого концерта, стала в одно время, просто-таки, культовой. Естественно, речь пойдет о сольнике Аллы Пугачевой на "Славянском базаре". И вспомнил я о нём в контексте курьезов, связанных с телевизионными эфирами не случайно. Помимо того, что эта программа была первым выступлением Аллы Борисовны на Фестивале, являлась одним из немногих её "живых" сольных концертов, запечатленных для телевидения, именно случай сделал её весьма оригинальной и впечатляющей.

Было это в том же 1994 году на III "Славянском базаре". Как я уже упоминал, именно благодаря телевидению к этому времени Фестиваль приобрел невероятную популярность, как среди зрителей, так и во всей артистической тусовке. Это позволило существенно расширить его программу и привлечь к организации лучших режиссеров, артистов, художников.
Именно со сценографией, которую создал для для Фестиваля, приглашенный мною в этом году художник-постановщик Боря Краснов, и связана эта история. В описываемое мною время, Боря уже стал, пожалуй, самым модным сценографом на постсоветском пространстве. Нужно признать несомненный талант Бориса, не только образно мыслить и великолепно пластически обыгрывать, придуманные им образы в железе, бутафории и драпировках сценических декораций, но и в неимоверной способности неистово пиарить свою личность.

Вообще, я до сих пор считаю, что Борис по сути своей был больше режиссер, наделенный способностью мыслить пространственными образами, нежели, чем просто художник-постановщик, умеющий отобразить чужие образы в эскизах и макетах. Он мыслил как режиссер - языком действия.
При обсуждении проекта, я выразил только основную мысль предполагаемого образа "гостеприимства и открытости". Боря же воплотил её в зримую реальность. Три огромных расшитых традиционным белорусским орнаментам рушника, развернутых к зрительному залу от колосников до планшета сцены, прекрасно решали эту задачу. В макете оформление смотрелось феноменально. Во-первых, оно полностью ломало очень сложный рельеф сценического пространства витебского Амфитеатра, как бы придавленного огромной металлической аркой и расширяло его до бесконечности. Во-вторых, предложенная им бежевая, с грубой тканевой выработкой фактура "рушников", очень хорошо выступала в качестве огромного экрана, на которым можно было, нескончаемое количество раз с помощью имеющихся тогда в нашем арсенале технических средств, рисовать любые цветовые композиции.
Ну, и в-третьих, именно три "рушника" решали географию сценического пространства, деля его на функциональные зоны: центр - для солистов, правая сторона - для ведущих и бек-вокала, левая - для оркестра.

Одна беда преследовала Бориса постоянно. Все, что так великолепно выглядело в супер-дорогом выставочном макете, очень часто элементарно не совпадало с реальными пропорциями сцены. Я не могу объяснить этот феномен ни чем. Все расчеты и промеры, которые необходимы по технологии производства, делались сотрудниками фирмы "Краснов-дизайн" так же, как и у других сценографов. Но, изготовленные декорации именно у группы Бориса, всегда получались чуть больше, чем сценическое пространство, для которого они изготавливались. Так было не раз.
Когда огромную конструкцию центрального "рушника" с помощью специально подогнанных передвижных кранов начали поднимать до уровня арки, стало ясно, она не вмещается ровно на 3 метра. Отрезать лишнее по переднему краю было нельзя, так как это был самый нужный элемент, представляющий собой "завиток рушника", который, собственно, и придавал ему свойство ниспадающей материи. Пришлось резать посредине и стыковать с верхней частью на уровне выхода солистов, который был поднят над планшетом на 3-х метровую высоту второго этажа сцены. При этом, естественно, изменился уровень наклона планшета. Если изначально он был рассчитан на угол в 15°, более-менее комфортный для исполнителей, то теперь, он получался все 20°.

Зная по опыту постановки мюзикла "Во весь голос" с "Песнярами", где у меня наклон помоста был еще больше - 25°, я прекрасно понимал, что работать на такой площадке с непривычки не сможет практически никто. Для того, чтобы тело исполнителя привыкло к такому наклону, мне потребовалось несколько месяцев репетиций. И еще по полчаса перед каждым представлением, чтобы вестибулярный аппарат исполнителя адаптировался к такому планшету. А здесь - сборные концерты с массой танцевальных коллективов, солистов, музыкантов... И на все про все одна репетиция в очень сжатые сроки.
Но, делать было нечего.

Передать поток эмоций, который возникал у артистов, впервые вступавших на этот помост, в книге не представляется возможным. Иначе, придется задействовать все буквозаменяющие знаки клавиатуры.
Но одну реакцию, я все же постараюсь описать.
На четвертый день Фестиваля на сцене появилась Светлана Моргунова. Она приехала на репетицию юбилейного концерта "Песняров", которые в этом году отмечали свое 25-летие. Так вот, попытавшись первый раз выйти на сцену в туфлях на высоких каблуках, Света со свойственной ей прямотой в микрофон спросила на весь Амфитеатр: "Кто это @лядство придумал?!". Оказавшийся рядом с ней Володя Березин, уже не один день отработавший на этом помосте, не без сарказма шепнул ей - "Это - Боря Краснов. И ты знаешь, всем нравится! Алла, вот, вчера сольник отработала - была в полном восторге". Без секундной паузы тут же последовал ответ Светы: "Ну, так я и говорю: кто придумал это гениальное @лядство! - Очень оригинально! Здорово! Современно!". И превозмогая силы гравитации, Светлана смело шагнула на сцену. Что-что, а держать марку и спину она умела всегда!

Володя, конечно же слукавил. С Аллой Борисовной, в действительности была драматическая ситуация.

ПУГАЧЕВАНикакого возмущения, появившись на сцене во время репетиции своего сольного концерта она на высказала. Хотя, ей, работающей на грани высочайшего эмоционального накала было очень сложно держать равновесие. Так как весь репертуар Алла исполняла "живьем", нужно только представить, чего стоило ей, стоящей на высоких каблуках на наклонной плоскости, следить одновременно за равновесием тела и держать диафрагму для правильного и мощного извлечения звука. Тот, кто хоть немного понимает в технике вокального мастерства, поймет о чем я говорю. Тот, кто не понимает, пусть поверит мне на слово - это сущий ад для исполнителя.
Но, на то она и Примадонна! Ни единым взглядом, жестом, неуверенным шагом она не дала усомниться в легкости её существования на сцене. Единственное о чем она попросила, это поставить ей стул по центру сцены, на который она бы смогла опираться время от времени.
На выбор ей предложили несколько стульев - венский, барный, барочный. Всё не подошло. Она хотела белый стул. Такой нашелся. Самый что ни наесть простой пластиковый стул из уличного кафе. Именно он её и устроил.
И только по ходу действия стало понятно почему Алла Борисовна выбрала именно его. Коль скоро ей пришлось прибегнуть к стулу, как опоре, этого никто не должен был понять. Стул должен был играть свою сольную роль в программе и быть одним из действующих лиц её спектакля. Именно потому и должен был быть заметным.

Так и остался этот концерт великой артистки в истории, как "Концерт Примадонны со стулом и оркестром". Алла в те годы была на пике своего мастерства. Еще в силе был её уникальный и мощный голос. Вместе с ним, приобретенный огромный опыт, позволяли ей достигать таких эмоциональных высот исполнительского и актерского мастерства, которые и по сей день не удается превзойти ни кому из наших эстрадных исполнителей.
Всю программу она выстроила вокруг того самого стула. Да так мастерски, что никому и в голову не могло придти, что она использует его не в качестве необходимого по действию главного реквизита, а как банальную подпорку.

Браво, Алла!

PS: Тот кто сомневается, может насладиться её мастерством, посмотрев запись с эфира одного из номеров этой легендарной программы.


ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПАПАД

Истории про артистов, которые из-за плотного гастрольного графика теряются во времени и пространстве, стары как мир. Постоянные перелеты и переезды, мелькание городов и событий - причины многочисленных курьезных историй, о которых может рассказать каждый артист. Не очень хорошо, когда дело происходит на очередном корпоративе компании, или городском празднике затерянного на просторах России районного поселения, название которых перепутал гастролер, говорящий приветственные слова в начале своего выступления. Гораздо хуже, когда невпопад работают артисты, попадающим на программу, траслирующуюся в прямом телеэфире.

На моей практике была масса таких случаев.

В январе 1995 года на сцене Колонного зала Дома Союзов с помпой на государственном уровне отмечали 200-летний юбилей А.С. Грибоедова. Концерт транслировался в прямом эфире. В программе, посвященной данному событию, принимали участие маститые артисты, звучала в основном классическая музыка. В середине концерта с романсом на стихи Грибоедова "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных" на сцену вышел блистательный дуэт сестер Лисициан. Номер, как всегда прошел на ура. Программа шла своим чередом, ничто не предвещало каких-либо неожиданностей или сюрпризов. Репертуар исполнителей был согласован заранее, утвержден высшим начальством Министерства культуры и отпечатан в памятном буклете.
ЗАХАРОВЕдинственное, что тревожило меня, как постановщика программы - это отсутствие Сергея Захарова, который задерживался, ввиду того, что еще не успел подъехать из аэропорта. Когда же Сергей появился за кулисами, до его выхода оставались считанные секунды. Слава Богу, он успел по пути в машине переодеться в концертный костюм и практически из подъезда прямиком прошел на сцену, успев как раз к своему выходу. По программе он должен был исполнять романс Глинки "Не искушай меня без нужды".
Каково же было моё, да что там моё, всех без исключения зрителей и телезрителей концерта, удивление, когда Сергей, открыв рот запел: "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных". Пересказать поток четырехэтажного мата вылившийся из меня в это момент не возможно. Он явно контрастировал и с атмосферой бывшего Дворянского собрания и содержания концертной программы. Зрители, хоть и недоуменно прослушали второй вариант исполнения грибоедовского романса, сдержанно отблагодарили исполнителя аплодисментами.
Выйдя за кулисы Сергей с гордостью сказал: "Дружище! Ты знаешь, я подумал, ну что я буду исполнять заезженный романс Глинки. Я тут раскопал настоящий романс самого Грибоедова!". Но видя мое перекошенное лицо, на всякий случай переспросил: "Что-то не так?". "Да, видишь ли, Сережа, дружище! Все бы ничего, если бы за три номера до тебя его не спели Рузанна с Кариной", - пришлось мне расстроить артиста. На этой фразе лицо Сергея вытянулось от удивления, с переходом в ту фазу мимики, когда человек вот-вот заржет во весь голос: "Ни хрена себе проявил инициативу! Извини, дружище, честно, хотел как лучше", - оправдался тезка.

Еще более курьезная история произошла в 1994 году в Бресте на концерте-реквиеме, посвященном 50-летию освобождения территории СССР от немецко-фашистских захватчиков. Это был не первый наш концерт в Брестской крепости. Начиная с 1991 года традицию проведения концертов-реквиемов заложила именно моя постановочная группа. Традиционно, начиная с 1991 года эти концерты транслировались в прямом эфире. Вначале Центрального телевидения и Евровидения, затем только Российского и Белорусского телевидения.
Программа проходила всегда на высоким эмоциональном подъеме - место и тема располагали к этому. На этот раз я пригласил участвовать в концерте Эдиту Пьеху, которая в середине представления должна была исполнить песню "Огромное небо". На репетиции с Эдитой Станиславовной мы договорились обо всем, когда она выходит, какое платье больше соответсвует случаю, где она на площадке работает и куда уходит. Вроде бы все поняла.
Начинается эфир. На месте все артисты, нет одной Диты. Но, так как она должна была выходить в середине программы, особого волнения еще не было. Все идет по намеченному плану, движемся к середине. Пьехи нет. Мне по рации сообщают, что её машина с опозданием выехала из гостиницы и теперь, когда оцеплением перекрыли все подъезды, её не пропускают на площадку.
Дело здесь не в том, что милиция не узнала Пьеху. Просто на центральной площади Брестской Крепости собиралось всегда не менее 120 - 150 тысяч зрителей и все подъезды к сцене физически перекрывались публикой. Чтобы обеспечить проезд машины, нужно было сдвигать большую толпу. А пройти через эту же толпу пешком до сцены для сверхпопулярной Пьехи было просто небезопасно.
Короче, пока обеспечивали проезд машины к сцене, время выхода Диты давно прошло. Программа подходила уже к концу. Уже прозвучала традиционная "Поклонимся великим тем годам" в исполнении Иосифа Кобзона и Ансамбля имени Александрова. Уже войны почетного караула возложили гирлянду памяти к Вечному огню у основания монумента Вучетича. Уже дети подарили цветы ветеранам, которые сидели на почетных местах рядом со сценической площадкой. Короче, песня Пьехи, которая только к этому моменту и появилась на площадке, теперь по смыслу была, что называется, ни в дугу ни в Красную Армию.
Но, сопротивляться её выходу на площадку, ради которого она проделала путь из Питера до Бреста, духу у меня не хватило. Пришлось выпускать.

ПЬЕХАИ все бы было ничего, подумаешь, алогизм в программе. Кто его заметит? Но дело в том, что артистка просто элементарно не поняла куда она попала, восприняв это выступление, как очередной выход на городском празднике, а потому вела себя соответственно. Именно поэтому она сознательно задержала свой выезд из отеля, чтобы попасть, на сцену как истинная «звезда» ближе к финалу. Именно поэтому, к нашему всеобщему удивлению, Дита вместо оговоренного белого платья, одела ярко алое.
Ну, вы же наверняка, помните этот старый как мир прием описанный еще Моэмом в своем "Театре", когда желая затмить соперницу, примадонна театра Джулия Ламберт появляется на сцене с красным шарфом.
Но самым умопомрачительно-нелепым было вовсе не это, а то, как повела себя Дита после выступления.
Дело в том, что по сложившейся традиции концертов-реквиемов, аплодисменты зрителей были не предусмотрены вообще. Программа шла нон-стоп, как единое музыкальное произведение. Даже объявления артистов были не предусмотрены. В трансляции шли только титры. Да и объявлять то, собственно говоря, никого было не нужно, вся страна знала этих исполнителей в лицо - одни народные артисты России и СССР.
Эдита Станиславовна с точной установкой, выработанной всей своей долгой артистической жизнью, что каждый выход к публике в сборном концерте - это непримиримая борьба за место под солнцем, во что бы то ни стала пожелала получить свой заслуженный годами успех. После окончания номера она осталась на площадке и широко расставив руки приглашала зрителей к овациям.
Надо отдать должное зрителям. За годы проведения акции они уже привыкли к тому, что аплодисменты во время её проведения - табу. А потому, на привычный жест артистки, ожидавшей авацию, её не последовало. Один из ветеранов, чтобы хоть как то сгладить затянувшуюся неловкую паузу, протянул Дите, только что подаренные ему детьми гвоздики. Именно на это действие в толпе и раздались первые робкие аплодисменты. Артистка, не желающая терять инициативу решительно пошла в ряды ветеранов и методично стала собирать все цветы, минуту тому назад врученные им. По мере того, как она набирала букет, аплодисменты из робких превратились в активные и даже местами бурные. Под них с букетом, собранного на поле сражения урожая, гордая Дита удалилась с площадки.
Это и был финал программы.
И только рыдающий то ли от хохота, то ли от негодования голос редактора программы Тани Мукусевой, находившейся в этот момент в ПТС у режиссерского пульта, продолжал звучать в рации: "Серёжа, да что же это такое? Ну как так можно? Как так можно?!!."

Оказывается, можно - и такое бывает.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Эфирное время - это главный враг всех постановщиков. При прямом эфире всегда есть четко оговоренное время, за которое действие должно начаться, развиться и закончиться. Это продиктовано сеткой вещания телеканалов, которые зажаты в рамках несдвигаемых информационных выпусков новостей, рекламных блоков, хронометражем других программ, стоимостью использования спутниковых и релейных каналов связи и многими другими условностями. А когда все это увязывается еще и несколькими телеканалами одновременно - этот согласовательный процесс, превращается в кромешный мрак. Но, когда эфирное время, в конце концов, установлено, оно является законом для всех.
Именно железные временные рамки эфира заставляют постановщиков каждый раз выступать в роли беспощадных монстров по отношению к артистам, которые любой ценой хотят увеличить время своего пребывания в поле зрения объективов телевизионных камер. Эта извечная борьба желаемого с действительным - аксиома жизни.
Но, как говаривал один из моих педагогов Вадим Борисович Шрайбер, Царствие ему Небесное, :"Жизнь, она богаче!". На одной из программ, шедших в прямом эфире, все произошло с точностью до наоборот.

Фестивальный Витебск - это несколько сценических площадок, площадей, выставочных залов и кинотеатров работающих одновременно. В один из обычных фестивальных дней лета 1996 года я объезжал поочередно все фестивальные площадки. Решил заехать и на центральную - Летний Амфитеатр. В этот день на сцене Амфитеатра шел дневной концерт закрытия Детского "Славянского базара".
Подъехать вплотную к служебному входу оказалось, как всегда проблематично. Водитель остановил машину в нескольких десятках метров от входа, его перегораживала толпа зевак и поклонников, мечтавших хоть краем глаза увидеть звездных кумиров, которые в любой момент времени могли заглянуть в Амфитеатр, чтобы потусоваться в артистическом кафе.
Выйдя из машины вместе с охранниками, которые бойко работая локтями освободили узкую щель для прохода, я быстро проскользнул в служебный вход, так как не представлял никакого интереса ни для зевак, ни для фанатов. Переступив порог двери я практически столкнулся лоб-в-лоб с режиссером-постановщиком детского концерта Виктором Ширяевым, которого я приглашал на эту работу вот уже второй год подряд. "Как дела?", - спросил я, совершенно для проформы. Так как ответ, знал наверняка. Витя был великолепным профессионалом своего дела и прекрасно справлялся с огромным количеством разнообразных детских коллективов, расставляя их в программе и на сцене, как заядлый шахматист фигуры на доске. Ответ последовал ожидаемый: "Отлично! Через пятнадцать минут заканчиваем уже!". "Ну, и Слава Богу!",- парировал я и механически посмотрел на часы на руке.
Первая мысль, которая промелькнула у меня в голове в этот момент была:"Ну, надо же, мои часы отстают на целых полчаса. Видимо, в очередной раз забыл их завести.". Но тут же мой взгляд поймал часы, висевшие на стене у входа - и на них я увидел то же самое время.
"Витя! А у тебя на сколько рассчитана программа?",- еще не осознавая всего ужаса ситуации переспросил я. "На полтора часа. Точно по эфиру!",- гордо ответил Виктор.
И вот тут я понял все: "Какие полтора часа, Витя! Ты что, совсем о@уел? У тебя в сетке стоит два часа эфира!". При этих словах челюсть Виктора, опустилась вниз. Он пытался, что-то сказать в ответ, но ужас, охвативший его не давал челюсти двигаться.
"Ты хоть понимаешь, что это такое - 30 минутная дыра в эфире трех государственных телеканалов, идиот?", - уже орал на него я. "Они же даже подмену никакую сделать не успеют. Нужно во что бы то ни стало продлевать концерт! Есть еще какие-нибудь номера у коллективов?", - продолжал орать я, и одновременно с этим лихорадочно искал в голове варианты выхода из сложившейся ситуации. Хотя, все, что приходило в голову - тут же отметалось, как несостоятельное.
Дело в том, что фирменной постановочной мулькой Виктора было то, что все коллективы, задействованные в представлении, постоянно находились на сцене, создавая массовый фон для всех номеров программы. Программа шла по принципу нон-стоп, когда один коллектив или солист, сменял другого, просто выходя в центр большого круга, образованного массой детей.

Мое сознание рисовало самую мрачную картину, предстоящих объяснений с телеканалами, когда по связи из ПТС, мне придется сообщить, что у нас программа заканчивается раньше положенного времени на целых 30!!!! минут.

ГЦПЧтобы понять масштаб надвигавшей катастрофы, нужно сделать технический экскурс в тайны организации эфирного телевещания. Дело в том, что на каждом телеканале всегда присутствует "дежурная затычка". Как правило, в то время это были виды природы под обезличенную музыку. Так, на всякий пожарный случай. Ну, кассету зажевало, камера не включилась, диктор со стула упал, мало ли что может случиться. Дежурная кассета с этой записью всегда была заряжена в резервный магнитофон. Хронометраж этой самой "затычки" у всех был не более 15 мин. Это время, за которое, вещание при любых обстоятельствах должно быть восстановлено. В другом же, совершенно экстраординарном случае, на экране появлялась сетка, в телевизионном мире именуемая ГЦП или просто "матрац".

Так вот, мой лихорадочно работающий мозг, рисовал в сознании именно этот ужасный матрац, символ полного прекращения эфира на центральных телеканалах трех государств на протяжении 15 минут. Это сейчас наше сознание, привыкшее к тому, что телеканалов существует несметное множество, легко справляется с этой задачей. Но тогда! Такой инцидент мог легко сойти за начало атомной атаки, или еще какого-нибудь катастрофического события. Сознание рисовало самые мрачные картины - паника, хаос, крах всего и вся.
В этом практически полуобморочном состоянии я машинально шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж закулисного помещения Амфитеатра в артистическое кафе. Какой-то далекий голос в сознании, пытающийся спасти мня от сумасшествия, шептал мне: "Иди, спрячься, а лучше, напейся водки и все рассосется". В таком виде я и вошел в кафе.

А там, за столом восседала шумная компания - Надя Бабкина, Маша Распутина, Олег Газманов и Бисер Киров. Расслабленные и гогочущие во все горло они поправляли свое здоровье после вчерашнего. Эта картина так разительно контрастировала со всем тем, что происходило со мной, что кроме жуткого остервенения у меня ничего не вызывала. Я подлетел к столу и просто как псих начал орать: "Народ! У кого с собой есть фонограммы?!!!".
Вся компания обернулась на мой крик с выражением полного недоумения. "Серёж! Да кто ж по утрянке, с собой фонограммы возит?", - попыталась пошутить Бабкина. "Надя! Не до шуток! Катастрофа! Нужно срочно забить 30 минут концерта в прямом эфире!", - орал я. Эта фраза была воспринята всеми, как окончательная стадия моего сумасшествия. Так как то, о чём говорил я, просто не могло быть никогда, также, как вечный двигатель, манна небесная, панацея, коммунизм... Халявный эфир, был тем самым оксюмороном, который просто не умещался в сознании ни одного артиста!

Пришлось потратить еще несколько драгоценных секунд, чтобы убедить всех в серьезности ситуации и необходимости её немедленного разрешения. К счастью интуиция меня не подвела. Как я и предполагал, фонограммы оказались у всех с собой. И никакой сказки в этом нет. Тот, кто хоть когда-нибудь был связан с артистической тусовкой, хорошо знает, что со своими оригиналами фонограмм артисты не расстаются практически никогда. В сумке, портмоне или барсетке любого артиста всегда есть мини-диск.

Наскоро придумав сюжет, якобы, на детский праздник неожиданно заглянули популярные артисты-звезды и по случаю юбилейного,пятого по счету, фестиваля решили дать совместный концерт, мы тут-же сверстали программу. Получалось так, что песен с репертуаром, который может прозвучать на детском утреннике оказалось не так уж и много. Одна у Маши, пара у Олега, нескончаемое множество у Бисера Кирова и ни одной у Нади. К тому же в этот момент, я обратил внимание на то во что одеты артисты. Маша была в своем репертуаре и её повседневной наряд с трудом можно было отличить от сценического, Олег был в майке и джинсах, Бисер был при шляпе и этого уже было достаточно, одна Надежда была в спортивном костюме фирмы Adidas.

Дав команду срочно доставить на пульт звукорежиссера фонограммы, договорившись с ведущими о тексте, который они должны произнести после финального номера, который должен был закончиться минут через пять. Я почти вздохнул с облегчением. И именно в этот момент я увидел несчастное лицо Надежды Бабкиной, которая так безнадежно пролетала мимо нежданно свалившейся халявы.
Но и тут выход был найден. Витя, который все это время мотался за мной, как привязанный, конец-то справился со своей челюстью и промолвил:"А у меня в финале еще торт огромный должны вывозить на сцену..."
Эврика! "Надя! Ты будешь вывозить торт в белом халате и колпаке, как шеф-повар! Пританцовывай и улыбайся - успех обеспечен!", - выпалил я и кинулся на кухню кафе искать халат и поварской колпак.

Всё так и случилось.
Первым на сцене после объявления сюрприза появился Бисер Киров с тремя болгарскими заводными песнями, затем - Маша Распутина с "Играй, музыкант!", следом пошел Олег Газманов с двумя "шлягерами-скакунами", ну и оглушительным апофеозом действа стало появление Надежды Бабкиной в образе шеф-повара. Халата по размеру на Надю найти не удалось, а потому, нацепили тот, что нашли, но он не сходился в груди. Перед пришлось прикрыть огромным фартуком. Но лучше всего смотрелся накрахмаленный колпак. Впереди себя Надя толкала большую тележку с огромным праздничным тортом.

Не возможно передать восторг, который испытали, находящихся на сцене дети, совершенно не готовые к таким сюрпризам. Неожиданно они оказались на одной сцене с самыми настоящими звездами. Витя все это время как ужаленный носился из кулисы в кулису и истошным голосом кричал: "Двигаемся в такт! Теперь все к центру! Отошли в большой полукруг! Все хлопаем!". При этом, он успевал показывать танцевальные движения, которые дети повторяли беспрекословно. Словом, огромный импровизированный флешмоб, как сказали бы сегодня, удался на славу.

Зрители же, купившие самые дешевые билеты из всего набора фестивальных программ, ошалели от того, что совершенно неожиданно милый детский концерт, превратился в звездный парад. А когда, величественная Бабкина вывезла праздничный торт, и была узнана, публика просто пришла в неистовство.

После этого мы со смехом вспоминали с Надей, что это был, пожалуй, самый звездный её выход на сцену!

Вот так, иногда кошмар может обернуться праздником. И виноват в этом Его Величество "Прямой эфир".

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Фестиваль искусств "Славянский базар" с первого года его создания (1992 г.) обладал самым большим объемом телевизионного вещания, по сравнению со всеми подобными культурными событиями проводимыми в мире. И это не шутка и не бахвальство - это факт. Этот объем в течение первых пяти лет существования фестиваля ежегодно нарастал.

На пятом фестивале, проводившемся в 1996 году, общий объем программ транслируемых с различных площадок фестиваля как в прямом эфире, так и в записи составлял более 36 часов. И это только эфиры, которые обеспечивались съемочной группой самого фестиваля, а ведь еще были и аккредитованные репортерские группы государственных и региональных телеканалов из многих славянских государств мира.

Суммарный поток вещания с учетом повторов на "Орбитах", синхронным показом на каналах Белоруссии, России и Украины, различных форматов информационных программ, от полномасштабных "Дневников", до ежедневных сюжетов в программах новостей, в этот год составил порядка 200 часов в течение фестивальной декады. Сравнимыми или превосходящими объемами телевизионного контента могут похвастаться только спортивные события мирового масштаба - олимпиады и чемпионаты.

Именно благодаря такому широкому телевизионному освещению Фестиваль за очень короткое время стал популярным и узнаваемым событием на всем евразийском пространстве.

Телевизионное вещание программ фестиваля было построено по принципу: "Фестиваль самостоятельно создавал конечный контент, а телеканалы на основании договоров с Фестивалем выступали в качестве его ретрансляторов". А потому, ежегодно создавалась телевизионная съемочная группа Фестиваля, в которую всегда входили лучшие режиссеры, операторы, координаторы и администраторы съемок из России и Белоруссии, арендовалась лучшая телевизионная техника, имевшаяся в то время.

АннапольскаяВ 1994 году возглавить съемочную группу III Фестиваля "Славянский базар" я пригласил режиссера редакции музыкальных программ "Останкино" Светлану Ильиничну Аннапольскую. Легендарная личность, автор и режиссер сотен музыкальных программ - "Голубых огоньков", "Утренних почт", музыкальных фильмов о звездах нашей эстрады. Единственный режиссер российского музыкального телевидения, удостоенная Государственной премии СССР. Не в силу возраста, а в силу авторитета и значимости личности, в телевизионной тусовке Светлану Ильиничну между собой величали не иначе как "Бабушка российского телевидения".

Первой нашей совместной работой со Светланой Аннапольской стал музыкальный фильм, снятый на основе мюзикла Владимира Мулявина "Во весь голос", поставленного мною в сценической версии для "Песняров"в 1988 году. После этого, мы периодически встречались с ней на съемках программ ГЦКЗ "Россия". Мне всегда нравилась манера её работы, когда любая деталь сценического оформления, костюма исполнителя или музыкального инструмента становилась в кадре невероятно красивой и содержательной. В работе она была всегда очень педантична и чрезвычайно требовательна ко всем членам съемочной группы.

И как всегда это бывает, именно это замечательное качество истинного профессионала, и сыграло главную роль в той невероятной истории, которая произошла со Светланой Ильиничной буквально в самом начале Фестиваля на концерте открытия, и чуть не стала причиной большого международного скандала.

По сложившейся к тому времени традиции, в момент дневной репетиции съемочная группа проводила телевизионной тракт. Отрабатывались все детали предстоящей трансляции, проверялась связь с витебским ретрансляционным центром и телеканалами, на которые должен был распространяться сигнал вещания. На этот раз церемонию открытия фестиваля синхронно транслировали четыре компании - государственные телеканалы Белоруссии, Болгарии, России и Украины. Время трансляции прайм-тайм. На всех телеканалах, кроме Российского - это время совпадало с началом концерта 20:00. На РТР же, в силу того, что в это время начиналась информационная программа "Вести", трансляция концерта происходила в так называемом "хоккейном варианте", то есть с задержкой на 40 минут. Технологически это тот же прямой эфир, когда практически ничего не возможно исправить, так как трансляция начинается сразу же после того, как заканчивается запись одной кассеты. В студии, ведущей трансляцию в "хоккейном варианте" остается время только для того, чтобы перемотать кассету на начало и запустить её воспроизведение в эфир.

В рамках трансляции программ каждая студия в отдельности формировала только рекламные блоки, которые заранее планировались по хронометражу и месту их расположения в общей программе. В этот раз первый рекламный блок должен был пойти сразу же после прохождения в эфир компьютерной заставки фестиваля, общих планов фестивального амфитеатра, снимаемых камерой с вертолета, который облетал центр Витебска, наезда на сцену и начала музыкальной увертюры в исполнении эстрадно-симфонического оркестра Республики Беларусь под руководством Михаила Финберга. Длительность рекламного блока была запланирована в 60 секунд. Это позволяло после рекламы выйти на коду увертюры, которая повторяла в оркестровом звучании позывные фестиваля, на фоне которых на сцене должны были появиться ведущие Фестиваля - Елена Спиридович, Елена Косяченко и Владимир Березин.

Я приношу извинения читателю за столь подробное описание технических деталей, но без знания сути телевизионного производственного процесса, очень сложно объяснить произошедшее в дальнейшем событие.

Итак, все произошло как и было запланировано.
Компьютерная шапка, позывные, общий план с вертолета, наезд на сцену и оркестр, переход на рекламу, возвращение на сцену, выход ведущих.
И вот уже миллионы телезрителей слышат в эфире знакомые слова: "Гаворыць і паказвае Віцебск! Говорит и показывает Витебск!Говорить і показує Вітебськ!"

И вдруг! Как гром среди ясного неба раздается голос Светланы Ильиничны Аннапольской, которая невероятным образом оказалась на сцене, вместо того, чтобы сидеть за кнопками режиссерского пульта в ПТС. Она стоит у бокового микрофона и на весь Амфитеатр, да что там Амфитеатр, на полмира произносит фразу: "Стоп! Стоп! Я прошу ведущих повторить свой выход на сцену! Я приношу извинения, но мы работаем под съемку российского телевидения и нам нужно запустить перезапись! В "Останкино" реклама прошла с браком!"

В принципе, я не могу сказать, что шесть тысяч зрителей Амфитеатра, были сильно расстроены от такого поворота событий. Напротив, в этот момент они ощутили себя участниками большого события, грандиозной телевизионной съемки, которая будет показана миллионам телезрителей, а потому они разразились аплодисментами, как бы прося ведущих повторить свой выход на бис.
Совсем другие чувства ощутили все, кто находился в этот момент за кулисами и, конечно же, ведущие, стоящие на сцене. Все мы прекрасно осознавали, что каждое мгновение происходящего здесь и сейчас разносится безжалостным эфиром на миллионы телевизоров в городах и весях Белоруссии, Болгарии и Украины.

Ужас, который обуял меня в этот момент не поддается ни какому измерению. Он просто меня парализовал на несколько секунд. Но мозг лихорадочно давал команду – действовать. Необходимо было простое, но кардинальное решение. Иначе, катастрофа, которая уже началась, могла обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями.

Выйдя из оцепенения, и не вполне соображая, что я делаю, я рванул на сцену. Пробегая мимо ведущих, успел крикнуть только одно : "Продолжать!!!". Кинулся в сторону микрофона, у которого стояла Светлана Ильинична, резко отставил его и силой утащил горе-теле-режиссера в ближайшую кулису.

В это же мгновение, придя в себя, ведущие продолжили произносить свой приветственный текст, действие покатилось дальше.

От такой наглости Светлана Ильинична просто ошалела, она пыталась сопротивляться и рвалась продолжить руководить процессом, чтобы довести его до конца. Её остановила моя фраза: Мадам, вы что, ох@@@ели? Мы в прямом эфире!!!!"
"Какой эфир? У меня хоккейный вариант! Мне сообщили, что у них не прошел звук в рекламе. Мы еще успеваем перезапуститься!", - пыталась парировать она, но уже не столь уверенно.
"У нас эфир на 4 канала, на трех мы уже идем! Срочно идите за пульт и включите связь со всеми телестудиями, а не только с Останкино!", - толкал её я в сторону ПТС.

И тут до нее дошло!
Бедная,она летела через три ступеньки лестницы ведущей в сторону, где за Амфитеатром стояла ПТС.

Это инцидент мог бы остаться простым курьезом, если бы не фраза Светланы Ильиничны "мы работаем под съемку российского телевидения", на которую очень сильно обиделись все телевизионные начальники Белоруссии и Украины. Пришлось долго улаживать этот инцидент, объясняя, что это не факт ущемления национальных интересов белорусских, болгарских и украинских телезрителей, а желание режиссера сделать качественно свою работу. Зная давно, что лучший способ защиты - нападение, я подкинул начальникам идею провести внутреннее расследование о причине отсутствия режиссерской связи между их телекомпаниями и фестивальной ПТС.

Но, главное, что все дальнейшие эфиры Фестиваля, Светлана Ильинична провела на высшем уровне. Именно поэтому, инцидент замялся сам собой.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Как-то стояли мы в артистической курилке Большого концертного зала "Октябрьский", в городе, носившем тогда еще имя Ленинград, вместе с Колей Басиным - директором коллектива Валентины Толкуновой. В этот вечер на сцене шел премьерный показ Валиного спектакля "Русские женщины". На следующий день должна была состояться ленинградская премьера мюзикла "Песняров" на стихи Маяковского "Во весь голос", поставленного мною. Для решения постановочных вопросов я и заглянул в "Октябрьский" накануне. Заканчивалось первое отделение спектакля. Коля, как всегда вальяжный, необъятных размеров, с сигаретой в зубах травил анекдоты.

Вдруг, он отвлекся буквально на мгновение, как бы прислушиваясь к тому, что происходит на сцене. Положил сигарету в пепельницу и сказал: "Извини, я сейчас". Быстро сорвался с места и вошел в ближайшую гримерку. Был там ровно секунду. И уже совершенно преображенный - с всклокоченной шевелюрой, в красной атласной рубахе вместо дорогого костюма, который был на нем только что, с бубном в руках пролетел мимо меня на сцену.

То, что произошло дальше, не поддавалось ни какому разумному объяснению. Коля, не останавливаясь ни на секунду направился прямо к центру сцены виртуозно протискивая свое обширное тело сквозь толпу балета, исполнявшего цыганскую пляску. Дойдя до авансцены, он сделал широкий взмах руками, ударил в бубен над головой и произнес при этом гулкое "Э-эх!". Да так, что попал точно на финальную сильную долю коды танцевального номера, который завершал первое отделение спектакля. Это был высший пилотаж исполнительского мастерства!

Шквал аплодисментов, поклоны, закрывающийся занавес, такое же стремительное возвращение в гримерку. Появление через секунду с уложенной прической, в костюме на том же месте, на котором мы расстались с ним три минуты назад. И только после того, как Коля взял из пепельницы не успевшую ещё погаснуть сигарету, на мой обезумевший взгляд спокойно пояснил: "Платят-то в Москонцерте мало, вот и приходится на актерской ставке подрабатывать. Спасибо, Валя разрешает. Заботится о нас убогих!".
Толкунова
Это было абсолютной правдой. Валя всегда очень заботливо относилась к тем, кто работал рядом с нею. Именно забота о ближнем на том же злополучном концерте, о котором я уже рассказываю третью главу подряд, сыграла и с ней злую шутку.

Напомню, речь идет о закрытии первого "Дня Москвы" на сцене ГЦКЗ "Россия" в прямой трансляции Центрального телевидения. В этой безразмерной программе все артисты и коллективы исполняли по одному номеру. С одной песней была обозначена в программе и Валентина Толкунова. В качестве её аккомпаниатора в этот вечер у рояля был легендарный Давид Владимирович Ашкенази, любовно называемый в артистической тусовке Додик.

Совместное выступление двух блистательных мастеров, как всегда, снискало бурю оваций. Вале подарили огромный букет роз, с которым под несмолкаемые аплодисменты она и удалилась за кулисы.

Но, вот она, магия прямого телеэфира! Кто же устоит от соблазна исполнить номер на бис, к тому же, если исполнение второго номера, вопреки желанию постановщиков, заранее хорошо срежиссировано самим артистом?

Дело в том, что перед своим выходом на сцену Валя попросила не объявлять Додика, потому что она хочет представить его сама после выступления. Спровоцировав своим ранним уходом за кулисы долгую и продолжительную овацию, подкрепляемую еще тем, что Давид Владимирович остался сидеть у рояля, Валя, придя к режиссерскому пульту, изобразила на лице ужас, пояснив его тем, что забыла объявить Додика и "теперь он ей этого никогда не простит". А потому, не остаётся ничего другого, как выходить заново, объявлять великого аккомпаниатора и петь вторую песню.
Сопротивляться этому было совершенно бесполезно, к тому же все всё прекрасно поняли и без объяснений. Так, во всяком случае, нам показалось в тот момент.

Да, собственно, артистка и не ждала никакого разрешения. Не дожидаясь окончания аплодисментов, она выпорхнула на сцену и начала длинный монолог о великом пианисте и композиторе, который в разные годы сопровождал выступления Изабеллы Юрьевой, Клавдии Шульженко, и последние годы сотрудничает с ней.
На этих словах Додик под восторженные аплодисменты публики вышел на авансцену, долго и трогательно кланялся. Вернувшись на свое место, феерично откинул фалды своего пиджака, сел к роялю и торжественно подняв руки над клавишами, внимательно посмотрел на Валю.
Секундная пауза, которая бывает всегда, когда артист сосредотачивается перед началом исполнения, кивок головы аккомпаниатору и... Валя запела a capella, то есть сольную, не предусматривающую аккомпанемент, "Песню матери" из упоминавшегося в начале этой главы спектакля "Русские женщины"...

Додик, сидевший с поднятыми над клавишами руками, только открыл от удивления рот и, казалось, окаменел от такого поворота событий. В этой позе он просидел секунд пятнадцать, затем, решительно захлопнув крышку над клавишами рояля, встал и гордо удалился со сцены. Валя же в это время продолжала петь свой акапельный плачь.

По окончании номера, придя за кулисы, ей не потребовалось изображать ужас, он сам проступил не её лице: "Боже, какая же я дура! Ведь, я, действительно, забыла представить Додика. А он так любит, когда я делаю это сама, потому что ему достается заслуженная слава, а не "дежурные" аплодисменты. Выйдя второй раз, просто по логике необходимо было что-то исполнить. Но, открыв рот, я поняла, что ничего с ним больше не репетировала. А потому, запела первое, что попалось на ум. Я только в середине песни поняла, что пою акапельную вещь, которую он никогда не слышал, чтобы хоть как-то меня подхватить. Ужас! Он мне этого никогда не простит!", - причитала Валя.

На концерте, который состоялся через три дня на сцене ГЦКЗ, они вновь, как ни в чём не бывало, работали вместе.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Еще одна история на упоминавшемся в предыдущей главе концерте, посвященном "Дню Москвы", произошла с Марией Борисовной Мульяш. "Нашей Мусей", как называли её в артистическом мире всего Советского Союза. Муся, действительно, была легендарной личностью. О её жизни можно написать собрание сочинений с отдельными томами: "Муся в цирке", "Муся в Москонцерте", "Муся в "России", "Муся и балет" и так до бесконечности. Вся её долгая и яркая жизнь была одним огромным приключением, вместившим в себя все жанры от фарса до трагедии.

В упоминавшемся концерте Муся как редактор отвечала за классический блок - оперу и балет. Среди разнообразных классических номеров этого вечера в программе было запланировано и выступление звезды оперной сцены Елены Образцовой в сопровождении Эстрадно-симфонического оркестра Центрального Телевидения и Всесоюзного Радио, которым после смерти его основателя Ю.В. Силантьева, руководил Александр Петухов.

Здесь нужно отметить одну деталь. Дело в том, что ГЦКЗ "Россия" в это время, действительно, был лучшим концертным залом страны, не только потому, что на его сцене работали самые выдающиеся исполнители, но и по своей высочайшей технической оснащенности. Двусторонняя режиссерская связь была доступна во всех технических помещениях зала, даже там, где ею практически никогда не пользовались. И все же, было одно место, с которым никакой связи не было в принципе - дирижерский пульт в оркестровой яме. В связи с этим, дирижер, входивший в яму, практически "уходил в автономное плаванье" по курсу, намеченному в заранее обговоренной программе. Любые изменения, которые могли бы произойти по ходу действия в работе оркестра, оборачивались огромной проблемой.
Муся
Была и еще одна непреодолимая проблема в работе зала, особенно во время проведения больших сборных концертов - опоздания исполнителей к своему заранее запланированному выходу на сцену. И происходило это, как правило, отнюдь, не по безалаберности артистов, а по многим, зачастую мало зависящим от них причинам. Пробки и перекрытие проезда на дорогах в предпраздничном и праздничном городе, задержка спектакля или съемки по основному месту работы. Ну и болезни, возникающие спонтанно, особенно у певцов и танцоров, ни кто не отменял.

Своих опаздывающих артистов Муся всегда ждала у служебного подъезда что называется "до последнего". Так было и на это раз. Образцова катастрофически опаздывала. Причина была не понятна. Хочу напомнить, что речь идет о конце 80-х годов, и в то время привычная сейчас мобильная связь отсутствовала.
Когда за 3 минуты до времени "Ч", стало понятно, что Образцова опоздала окончательно, а перенести её номер не представляется возможным, так как она завершала блок выступлений в сопровождении оркестра под управлением Петухова и его место должен был занять другой оркестр, Муся начала действовать решительно. Зная, что по сценарию объявление номера Образцовой должно быть на оркестровом вступлении в закулисный микрофон, Муся решила первым делом предупредить об отмене номера дирижера. Не сказав ничего ассистенту режиссера ведущему программу, Муся прямиком направилась в оркестр. Для этого нужно было по лестнице спуститься в трюм и через маленькую боковую дверь выйти в оркестровую яму.

Это было роковое решение. Дело в том, что по тому же самому режиссерскому сценарию номер с участием Образцовой должен был проходить с поднятым оркестром. То есть, плунжер оркестровой ямы плавно поднимался вверх до уровня сценического помоста. Для того, чтобы не сбивался темп концерта, как только по команде ассистента режиссера, машинисты сцены начинали поднимать плунжер, оркестр должен был начинать играть два проведения вступления номера Образцовой, чтобы успеть за 20 секунд первого проведения поднять плунжер и за 20 секунд второго проведения на выходе солистки в закулисный микрофон сделать объявление.

Так как Муся, быстро прошмыгнула мимо пульта и ничего не сказала, то машина запущенная по завершении предыдущего номера ассистентом режиссера, заработала в полную силу - команда дана, машинисты запустили процесс подъема, оркестр заиграл.
В этот же самый момент Муся, только спустилась в трюм и подошла к двери выхода в оркестровую яму. Она успела открыть её до блокировки, которая наступала автоматически, как только плунжер начинал движение. Но остановить процесс ей было уже не дано. Дверь за ней заблокировалась, плунжер плавно пополз вверх, Петухов, взмахнув палочкой, дал команду оркестру и музыка зазвучала.

Понимая, что через пару секунд Муся в своем ярком фиолетовом наряде окажется на виду у всего изумленного зала, она присела у группы контрабасов и начала отчаянно дергать оказавшегося рядом с ней музыканта за полу фрака. "Передай по пультам - Образцовой не будет!", - шипела ему Муся. Но музыка уже звучала во всю мощь.

Надо сказать, что контрабасист, которого дергала Муся, мало того, что не слышал её, так еще и совершенно обалдел от представившейся ему картины: фиолетовая Муся, не понятно как оказавшаяся на сцене, сидит на корточках, дергает его за полу фрака и пытается перекричать оркестр. Муся же с упорством достойным бронебойной артиллерии, продолжала его дергать и все больше повышая голос произносила: "М@дак, я тебе сказала, передай по пультам - Образцовой не будет".

Этот цирк продолжался все время, пока плунжер оркестровой ямы плавно поднимал оркестр вверх, открывая его на обозрение всему зрительному залу и телевизионным камерам, сигнал с которых шел в прямом эфире Центрального телевидения.

Параллельно с этим у режиссерского пульта происходила паника - все искали Образцову, которая через несколько секунд должна была появиться на сцене. Её, естественно, нигде не было, как не было и Муси, которая должна была отвечать за её выход.

Не знаю, чем бы закончилась эта жуткая история, но закончил её Главный редактор фирмы звукозаписи "Мелодия" Иван Несвит, сидевший в первом ряду зрительного зала. Он услышал Мусю, поднявшись со своего места, подошел к авансцене, на которой стоял Петухов, громко произнес, так чтобы тот услышал: "Сан Саныч, Мария Борисовна просила передать, что Образцовой не будет".

Петухов, надо отдать ему должное, выдержал всю эту вакханалию стоически. Не оборачиваясь, он моментально дал оркестру команду перейти на коду, сделав характерное круговое движение руками.

К этому моменту и на режиссерском пульте, наконец поняли, что "Образцовой не будет!", и кроющая всех и вся изысканным трёхэтажным матом ассистент режиссера дала команду на опускание плунжера оркестровой ямы.

Всё описываемое в этой главе действо уместилось менее чем в 1 минуту. Всего 60 секунд, которые в обычной жизни мы практически не замечаем в силу их быстротечности. В сценической и эфирной жизни это мгновение может показаться целой вечностью, наполненной такими страстями, которые сравнимы по своему эмоциональному состоянию с ощущением человека находящегося на грани жизни и смерти.

В конечном итоге эти эмоции видны только тем, кто находится внутри сценического процесса. Ведь зрители описанного эпизода стали свидетелями всего лишь немного странного музыкального дивертисмента, состоявшего из двух проведений вступления к арии Кармен из одноименной оперы Бизе, исполненный по не менее странной режиссерской задумке во время подъема и опускания оркестровой ямы.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Однажды в Венесуэле, в Каракасе на дипломатическом приеме, устроенным нашим посольством после открытия Дней России, ко мне подошел наш посол с комплиментом. "Программа была великолепная, поздравляю! Особенно поразила всех Светлана Моргунова. Никогда не знал, что она так в совершенстве владеет испанским языком!",- сказал восторженный посол, который большую часть своей карьеры провел в Латинской Америке и, наверняка, хорошо разбирался в тонкостях испанского языка.

Знал бы он, что Света "овладела" этим языком в течение одной ночи, думаю, что его бы хватил кондратий. Я же, не стал его разочаровывать, лишь уточнив, что она и "японский знает", ведь она же - лингвист.

86389А началось все с того, что после долгих согласований артистического состава, который должен был принять участие в гала-концерте открытия "Дней России", в чартерном рейсе, вылетавшем по маршруту Москва-Каракас, оказались совсем не те артисты, которые были согласованы со мной.  К моменту прибытия самолета, я уже целую неделю находился в Каракасе и изменения артистического состава, оказались для меня абсолютной неожиданностью, к тому же - весьма неприятной.

Первой, кого я увидел, выходящей с московского рейса в аэропорту имени Симона Боливара оказалась Света Моргунова.  Предела моему возмущению не было границ. Весь набор матерных слов, коим я владею в совершенстве, был вылит на её голову. И на издевательскую фразу, "какого @уя она здесь забыла, ведь здесь, между прочим, говорят по испански", Света, ни сколько не смутившись, с улыбкой спросила: "А у тебя есть переводчик?".

На следующее утро, в лобби отеля на завтраке, сияющая Света, подошла ко мне и ласково сказала: "Ты знаешь, как на испанском звучит наша любимая поговорка? Это прелесть, как красиво  - Эль пуэблё ес пекеньё и побре де полья", - сказала она скороговоркой. И, действительно, фраза звучала в её исполнении просто как музыка. "Что это?"-, в недоумении и с остатками злости, спросил я. "Ну, это же наша с тобой любимая - Деревня маленькая, а нищих до@уя", с обезоруживающей улыбкой произнесла Света. Вся злость и раздражение последних дней улетучились мгновенно. Я ржал, как "сивый мерин".

А вечером следующего дня Светлана великолепно провела гала-концерт. При этом она умудрилась ни разу не заглянуть на глазах у публики в листок бумаги с написанной русскими буквами транскрипцией совершенно незнакомых ей испанских фраз.

Что-что, а память у Светы феноменальная! За многие годы совместной работы, я уже привык к тому, что ей достаточно за две минуты перед выходом на сцену пробежать глазами текст вступительного монолога величиной в одну страницу. И она в точности до запятой могла воспроизводить его у микрофона перед многотысячной аудиторией, как будто учила его целый день. Она "фотографировала" страницу глазами - и единственной её фразой, произносимой перед выходом на сцену было:"Только бы не расплескать!".

Нежный бархатный голос Светланы Моргуновой безошибочно определяла вся страна. Она была любима и телезрителями и зрителями концертных залов, а потому безвылазно работала на сцене ГЦКЗ "Россия", практически, как штатный ведущий зала.

При такой частоте работы, естественно, случались пусть и немногочисленные, но очень яркие "ляпы". Один из таких, прозвучавший в прямом телевизионном эфире трансляции большого праздничного концерта, посвященного закрытию "Дня Москвы", позднее стал классическим анекдотом из жизни звезд.

А дело было так.

В сентябре 1987 года, бывший тогда первым секретарем Московского городского комитета партии Борис Ельцин, постановил отмечать "День Москвы". Те, кто застал эти времена, наверняка запомнили этот праздник большим количеством овощных базаров открывшихся по всей Москве. Завершение праздничного дня было запланировано в ГЦКЗ "Россия" большим гала-концертом, который я незатейливо назвал "Мелодии московских улиц". Концерт был безразмерный. Вся звездная эстрада, цирк, спорт, кино и прочая тусовка принимала в нем участие. На сцене мы сделали декорации некоего перекрестка, где на расписном заднике совмещались старая и новая Москва, а сцена представляла собой большую дорогу.

Первое отделение, концерта заканчивал Ансамбль песни и пляски имени Александрова с солистом Эдуардом Лабковским. И вот, после очередного номера, на сцене выстроился хор, перед ним стоит Эдик. Света, шурша юбками плывет к центральному микрофону, и как всегда с придыханием произносит:  "На сцене дважды Краснознаменный, академический ансамбль песни и пляски Советской Армии  имени Александрова. Солист - народный артист РСФСР Вадим Лабковский!". В этот момент, Эдик, стоящий за спиной у Светы, обалдев от такой наглости, делает своим баритональным шепотом: "Хм-хм! Света, я - Эдик! Э-дик!!".

На это, не моргнув и глазом, с очаровательной улыбкой, Светлана продолжает: "Итак, для вас поет Вадим Лабковский! Встречайте!!" - в зале, естественно, аплодисменты, оркестр играет вступление, номер пошел.

Возвращаясь за кулисы к режиссерскому пульту,  Света стирает улыбку с лица и произносит сокровенное: "Вадик-Эдик, какая к @уям разница, можно подумать, кто-то помнит, как его зовут. А я должна имидж портить?!".

Этот концерт вообще был богат на события, которые потом стали анекдотами,  многократно рассказанными в артистических тусовках, как легенды. А для нас все это было наяву и происходило в прямом эфире.


ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

В октябре 1991 года Администрация Президента России по примеру давней традиции, существующей в США, решила отметить 100 дней президентского срока Б.Н.Ельцина. На сцене  Кремлевского дворца съездов должен был состояться грандиозный концерт, естественно, с присутствием всех первых лиц государства, и непременно в прямом эфире. Прологом к данному действу я решил сделать песню в исполнении суперпопулярного тогда Игоря Талькова "Россия".

Под неё неимоверными усилиями и средствами изготовили киноролик, где Ельцин на танке у Белого Дома, где гвоздики в стволе, ну и прочий пафос. Дело в том, что все эти кадры во множестве своем распространенные после августовских событий существовали только в телевизионной записи. А так как в КДС к тому моменту видеопроекторов  большой мощности не было, пришлось весь этот материал покадрово переводить на кинопленку. Обратный процесс - дело плевое, на нем существовало все советское телевидение до распространения портативной телевизионной съемки. Снимали на кинокамеру и нажатием одной кнопки на специальном аппарате переводили кино в видео. А вот сделать наоборот, оказалось задачей невероятной сложности и стоимости. Но, сделали, потратив на это почти месяц работы.

И вот, ровно за неделю до концерта - 6 октября во дворце спорта "Юбилейный" в Питере при невыясненных обстоятельствах убивают Игоря Талькова. Сказать, что известие об этом инциденте, у меня вызвало шок, это ничего не сказать.

У нас с Игорем были разные взаимоотношения. Было время, когда я запретил ему после дебоша, устроенного им в гостинице "Россия" почти полгода появляться в ГЦКЗ. Потом он, пришел сам с бутылкой водки, долго извинялся и клял свой дурной характер. Ну, короче, был "реабилитирован" и успешно работал, чуть ли не каждую неделю в  концертах.

IMG_1165Поэтому, его гибель чисто по человечески, естественно, была воспринята с болью. Но был и еще один ужас - через неделю именно он должен был открывать тот самый Ельцинский концерт! А после случившегося, поставить фонограмму, непонятно как погибшего певца и запустить под нее кино было просто немыслимо.

Я в лихорадочном состоянии несколько дней перебирал весь известный мне репертуар наших певцов. И все - напрасно. Ничего не походило, либо смыслово, либо ритмически. А ритм был очень важен. Так как именно в ритме песни Игоря был смонтирован киноролик пролога. Изменить его, не было ни времени, ни средств.

В самый последний момент мне вспомнился романс в исполнении Саши Малинина "Белый конь", который точно укладывался в нужный ритм. Если честно, то,  от безысходности и желания во что бы то ни стало решить проблему, я так обрадовался находке, что тут же начал убеждать себя, что песня самая настоящая "российская", "раздольная", "правильная", что не особо-то стал вникать в текст.

Так оно все и случилось в прямом эфире, только что созданного Российского Телевидения, из  Кремлевского дворца съездов с торжественного концерта, посвященного 100 дням президентского срока Б.Н.Ельцина.

В первом ряду все руководство страны. На экране - кадры августовского путча и Ельцин на танке, у микрофона Александр Малинин поет:

Я хотел въехать в город на белом коне,
Да хозяйка корчмы улыбнулась мне.
На мосту, видно, мельник взгляд бросил косой,
И остался я на ночь с хозяйкою той.



Конь узду рвал из рук, в путь просился скорей,
Но не слышат влюбленные лучших друзей.
Я всю ночь до утра в той корчме пировал,
А на привязи конь обо мне тосковал.

Белый конь, белый конь, я тебя потерял.
Белый конь от меня по степи ускакал.
Белый конь, белый конь, потерял я коня,
Только снег, белый снег укрывает меня.

Я наутро проснулся с больной головой,
Я понять не могу, что же стало со мной.
Где хозяйка моя, что всю ночь обнимал?
В чистом поле один на снегу я лежал...

Где же белый мой конь, где с казною сума?
Было лето вчера, а сегодня - зима.
Я хотел въехать в город на белом коне,
Да хозяйка корчмы улыбнулась мне.

Надеюсь, в отличие от меня, сейчас вы внимательно прочли эти замечательные стихи Михаила Гуськова, прозвучавшие на музыку Елены Ваниной. И поняли, насколько они оказались пророческими, и крамольными в качестве пролога к описываемому действу, особенно под пафосные кадры кинохроники.

Слава Богу, ни Ельцин, ни его окружение, пришедшие в зал после банкета, тогда ничего не поняли. Иначе, сегодня я вряд ли смог бы рассказать другие истории.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Театр, концертная площадка, площадь или поле стадиона, когда на сцену обращено хоть 100, хоть 100 тысяч глаз зрителей - это всегда экстрим. Прямая телевизионная трансляция сценического действия, увеличивая аудиторию на миллионы, доводит его до наивысшей стадии, сравнимой с самочувствием канатоходца над пропастью без страховки.

Период моего активного сотрудничества с телевидением совпал по времени с рождением нового российского телевещания - с конца 80-х до  до начала 2000-х годов. Это время характеризовалось тем, что телеканалов с каждым годом открывалось все больше и больше, а производственная база телевизионного контента, которая требовала больших денежных вложений, находилась в самом зачаточном состоянии. Короче, телевидение испытывало настоящий "программный голод". Именно этим феноменом объяснялось тогда повальное увлечение прямыми эфирами. Ведь ретрансляция готового продукта, заимствованного у других производителей - концертных залов, фестивалей, постановщиков массовых зрелищ - дешевый продукт, при этом, весьма неплохого качества, так как именно в этих программах принимали участие все звезды нашей эстрады. И пусть, прямой эфир уступал телевизионной картинкой проектам, созданным специально для телевизионного показа. За счет передачи живой эмоции и трепетного осознания зрителей, что они являются живыми участниками происходящего "здесь и сейчас",  именно он по совокупности всех своих качеств стал наиболее желанным продуктом на телевидении тех лет. SHOW2

За 15 лет мне пришлось участвовать в создании более полутора сотен телевизионных проектов, прошедших в прямом эфире на различных телевизионных каналах общим объемом вещания более чем 250 часов.

В прямом эфире и "хоккейном варианте" (с задержкой трансляции на 40 минут) шли практически все концертные программы со сцены ГЦКЗ "Россия", фестивальные представления "Славянского базара", общественно-политические акции "Москва-Брест-Берлин: новая дорога", празднования 850-летия Москвы, 50-летия Победы в Великой Отечественной войне, Дней Москвы и России в столицах зарубежных государств и многие другие программы. Вещание шло практически на всех государственных каналах России, а также Белоруссии, Украины и телеканалов Европейского телевещательного союза (EBU). Однажды была даже 4-х часовая телевизионная трансляция, осуществлявшаяся североамериканским каналом ABC, церемонии вручения премии Оскар, в которой Москва принимала участие прямыми включениями из зала ГЦКЗ "Россия".

К чему я все это вспоминаю? Конечно, не для того, чтобы написать историю российского телевидения. Её есть, кому рассказать и помимо меня, жившего все эти годы параллельной жизнью с нашим ТВ. Просто, то огромное количество прямых эфиров, выпавших на долю моих программ, по экстремальной природе этого явления, породило массу самых невероятных приключений, которые по прошествии времени и, видимо, свойству характера воспринимаются сегодня с юмором. О людях и "ляпах" прямого эфира, я и решил рассказать в этих главах.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Восемнадцать лет тому назад (ужас, как быстро летит время!) к 50-летию Победы я придумал и поставил программу, которая вышла в эфир по телеканалу "Останкино" сразу же после праздничного салюта. Называлась она "Молодые поют о войне". Полтора часа на маленькой эстраде парка Дома Российской Армии (которую нам пришлось восстановить, что называется, из руин) самые популярные в то время исполнители пели римейки на темы песен военных лет. Единственной новой песней, которая тогда прозвучала впервые была песня "Комбат" в исполнении моих дружбанов из "Любэ". Но как показало Время, и она теперь воспринимается как классика военной песни. Это потом уже появились "Старые песни о главном" и многочисленные римейки этой программы, где наши попсовики хором и поодиночке стали петь песни военных лет.
Нет, я не в претензии на нарушение авторских прав или эксплуатацию идеи. Если быть честным, идея тоже не совсем моя, до меня этот прием использовал Евгений Гинзбург в программе Людмилы Гурченко "Песни военных лет". Да, собственно говоря, какие могут быть претензии - я очень рад тому, что пацаны и девчонки пели эти песни, пусть не совсем понимая о чем, пусть больше из моды и коньюктуры, пусть даже переделывая их до неузнаваемости. Пусть поют! Потому что это и есть Память. И думаю, что тот кто спел и тот кто услышал эти песни в исполнении сегодняшних кумиров, с наименьшей вероятностью пойдут сушить промокшие лыжные ботинки, или мочиться у Вечного огня. И значит, Память продолжится, а вместе с нею и продолжится История. Продолжится в моих внучке и внуке, которых моя дочь научила, как когда-то научил ее я, а меня - моя мать,  приносить 9 Мая к Вечному огню цветы.
Истинная историческая память - удел сильных наций. В этом я убедился воочию. 22 июня 1991 года в день 50-летия начала Великой Отечественной войны в Брестской Крепости я поставил концерт-реквием. Тогда впервые на этом месте разрешили что-либо подобное сделать. Событие было шумное - трансляция по Евровидению, куча делегаций, 120 000 зрителей. И вот за три часа до начала программы у меня в гостинице раздается звонок. Звонил Председатель Брестского горисполкома с извечным вопросом "что делать?". - В городе находится огромная делегация немцев в возрасте от 6 до 60 лет, более 600 человек, и они хотели бы возложить цветы к Вечному огню как раз во время трансляции, так как стоянка их поезда, идущего на Москву, совпадает по времени. Но, дело в том, что с момента освобождения Брестской Крепости на ее землю, по негласной договоренности, не ступала нога ни одного немца (даже туриста) - не пускали. А тут целых 600. Что делать? У меня тут же родилась мысль - "я знаю что, однако - все будет зависеть от них, захотят ли они выполнить одно условие? Мне нужно немедленно встретиться с руководителем их делегации. Устроите встречу?". Перед выездом из гостиницы я поручил своему звукорежиссеру разыскать "Оду к радости" Бетховена, так на всякий случай. Встреча состоялась. И вот что было ее итогом. В самый кульминационный момент программы, когда Хор Ансамбля Александрова и группа "Space" во главе с Didier Marouani закончили исполнение "Космической оперы" - зазвучала бетховенская музыка, к Вечному огню двинулась колонна немцев. Каждый нес цветы - дети, взрослые мужчины, женщины, старики - все 600 человек. Когда колонна подошла к ступеням монумента с Вечным огнем, они все разом встали на колени. В этот момент музыка стихла и зазвучал только метроном. В наступившей тишине отчетливо прозвучал массивный вздох всей стодвадцатитысячной толпы зрителей, да, думаю, и всех телезрителей, наблюдавших эту картину. Именно тогда я ощутил кожей что такое истинная История, которой достойны только сильные люди.

Быстро бежит время... И сегодня, читая посты в Twitter и Faceвook (подборка здесь)
у меня волосы начинают вставать дыбом. Неужели, время сотрет все, как стерло оно уже живую память о предыдущий войнах - и Отечественной 1812 и Первой Мировой? И неужели простое чувство самосохранения не подскажет следующим поколениям, что, как только будет забыта прошедшая Война, начнется следующая, как только нация забудет свою Историю - исчезнет нация?

ЭХ, МУЛЯ, МУЛЯ...

Сегодня ему исполнилось бы 72 года. Он - классик отечественной музыкальной культуры. Для многих уже просто - легенда.

Мог ли я, когда мне было 10 лет от роду, предположить, что с дядькой изображенным на фотографии этой пластинки, я буду когда-то париться в бане, пить водку, купаться в море, он будет доверять мне свои сокровенные мысли, и даже однажды, после большой попойки принесет мне утром кофе в постель? Конечно же, нет! 
В тот момент, когда мой старший брат принес в дом эту пластинку - все люди с её обложки казались мне небожителями. Я мог слушать её по 10 раз подряд, так, что ровно через месяц пластинка стерлась от иглы, за что я получил от брата хороший нагоняй.

Но, прошло 17 лет... 
И наша встреча состоялась. К тому моменту, волею судьбы, я стал уже главным режиссером главной концертной площадки страны - ГЦКЗ "Россия", а "Песняры" во главе с Владимиром Мулявиным   - одним из самых востребованных публикой коллективов. Они могли давать по 5 представлений подряд при полных аншлагах, с непременным атрибутом спроса - стрелянием лишних билетов перед концертом.
Не знаю, почему, то ли потому, что я был в тот момент модным молодым режиссером, то ли в силу моего служебного положения, то ли по причине человеческой предрасположенности, но Володя пригласил меня осуществить его грандиозный замысел - поставить рок-мюзикл на стихи В.Маяковского "Во весь голос". 
Конечно же, я согласился! Хотя, как это всегда бывает у меня, совершенно не представлял в начале, что я, театральный режиссер, буду делать с артистами жанра ВИА на сцене. К тому моменту Володя написал уже весь музыкальный материал, которого хватало на 1,5 часа звучания. В принципе, была законченная музыкальная концертная программа. Но он хотел именно спектакль! 
Удивительно, что признанный в тот момент великий мастер, доверился мне - мальчишке, пошел за мной, не боясь сломать уже сложившийся имидж свой и коллектива.
"Песняры" в этом спектакле делали совершенно невообразимые для них вещи - меняли 8 раз по ходу действия костюмы, танцевали, выстраивали сложные пластические композиции и мизансцены, пели и играли только "в живую". Для спектакля пришлось дописать несколько инструментальных интермедий и песен, необходимых для развития сюжета. Мой институтский друг, талантливый художник и режиссер, в дальнейшем, один из создателей телеканала "НТВ", Лёша Цыварев, придумал невероятную сценографию - дорогу, уходящую в небо. Это была сложная металлическая конструкция с массой лестниц, на которую опирался грубо срубленный деревянный помост с наклоном приблизительно 30°. Без привычки на нем было сложно просто стоять, не говоря о том, чтобы двигаться. 
Помню, какое сопротивление коллектива пришлось преодолеть Володе, чтобы заставить всех органично существовать в этом странном для музыкантов и певцов пространстве. Репетиции шли почти полгода, в основном, на гастролях - Бобруйск, Ленинград, Минск, Гомель, Севастополь... Все это время я мотался вместе с "Песнярами", жил с ними одной гастрольной жизнью.

В Севастополе, произошел первый случай, которой, наверное, очень сблизил нас с Володей. Получилось так, что совершенно случайно, я просто спас ему жизнь...
Я никогда не причислял себя к ряду людей смелых и отчаянных, готовых рисковать. Но в тот момент, какая-то неведомая сила толкнула меня. 
Случилось это в Херсонесе, именно там, на закрытой в то время территории, нам разрешили купаться и загорать. На общегородском пляже "Песнярам" с их популярностью и харизматичной узнаваемой внешностью, появляться было просто не возможно. Тот кто бывал в Херосенесе, наверняка, помнит крутой скалистый обрыв и огромные острые валуны. 
Мы сидели на не скошенной траве на берегу, играли в карты, пили легкое красное вино, в общем - атмосфера неги и солнечной лени не предвещала ничего зловещего. И вдруг, Игорь Пеня заметил, что среди нас давно нет Мули (так Володю называли только близкие ему люди) . Все всполошились, стали искать... Я подошел к обрыву и увидел ужасающую картину - пятно крови на воде возле утеса и Володю, который из последних сил пытается оттолкнуться от камней о которые волна нещадно бьет его. Его голова была окровавлена.  Не помню как все произошло в дальнейшем, потому что практически в паническом бессознательном состоянии я сбежал вниз с утеса и по острым прибрежным камням бросился в море, чуть позже таким же путем в воде оказался Валера Дайнеко. Короче, нам удалось, вытащить Володю сначала на спокойную воду, а затем уже и на берег. Все были перемазаны кровью, но не обращали на это внимание. Я думал, что это Володина кровь, которая сочилась из раны на голове. Только поле того, как остановили его кровь, стало понятно, что и у нас с Валеркой тоже достаточно порезов от острых камней. 
Слава Богу, все обошлось нормально. Володе, все же наложили несколько швов на голову, мы же с Валеркой отделались только обильной смазкой йодом. 
Концерт в этот вечер состоялся!

Осенью была шумная премьера в Москве, естественно, на сцене зала "Россия". Пять спектаклей прошли с оглушительным успехом. Володя, весь коллектив, ну, естественно, и я, были на седьмом небе от счастья. Действительно, в начинавшийся тогда период Перестройки, фигура В. Маяковского - "певца революции" воспринималась, мягко сказать - неоднозначно. Да к тому же, и музыка, написанная Володей к хрестоматийным стихам, была совершенно непривычной для почитателей его творчества. Сложнейший симфо-рок, при этом, с очень простыми и западающими в душу мелодиями. "Песняры" всегда славились своими уникальными голосами, и за долгие годы существования коллектива, слушатели научились безошибочно определять знаменитый терцкварт аккорд, как фирменный знак исполнителей. В том, что представил Мулявин публике на этот раз, от привычных "Песняров" - певцов фольклорных песен в ритме бит-бита, не осталось и следа. Юмор сменился гротеском, реалистичность - фантасмагорией, лубочная незамысловатость - глубокой философией. И только лиризм, живший в Володе и пронизавший всё его творчество, и здесь не давал повода забывать - это настоящие "Песняры". Правда и лиризм в мюзикле был на совершенно другой высоте эмоционального напряжения - почти на грани срыва. Затем были пять спектаклей в Ленинграде, на очереди был Минск...

Второй случай произошел именно в Минске, городе, который Володя считал своим родным. Да и как могло быть по-другому. Он, российский парень родившийся на Урале, именно в этом городе нашел свой жизненный путь, именно в нем он стал "олицетворением белорусского народа". Ведь его типаж, разрекламированный сотнями телевизионных программ и фильмов, и создавал впечатление для всей страны, да, что страны, мира, о том, как должен выглядеть истинный белорус.
Я, по своей молодости и наивности, не мог себе представить, что у Володи могут быть враги или завистники. К тому же, и он сам никогда не давал повода предположить это с его бесконфликтным и покладистым характером. 
Но, случай, произошедший на премьере  мюзикла в Минске на многое раскрыл мне глаза.
А дело было так. За кулисами в зале Дома офицеров Минска в тот день находились только артисты "Песняров", режиссер по пластике Паша Рощупкин, жена Володи - Света Пенкина и я. Никого посторонних. У Володи была отдельная гримерка, в которой разместились и мы - Паша, Света и я. 
Надо сказать, что спектакль был построен в очень динамичном темпо-ритме, а при том, что Володе и всему коллективу приходилось переодевать костюмы, происходило это все на сцене, так как времени добежать до гримерки практически не было. У Володи был маленький перерыв в действии - минут 5 - 7, когда игралась инструментальная интермедия и Валера Дайнеко исполнял "Послушайте, если звезды зажигают...". 
И вот в разгар спектакля, я лихорадочно носившийся за сценой, чтобы собрать все службы воедино, так как привычной режиссерской связи в этом зале не существовало никогда, забегаю в грмерную Володи и кидаюсь к крану с водой, чтобы сделать несколько глотков.
Светлана, видя это, говорит мне: "Сереж, ну что ты делаешь, здесь же отвратительная вода. Вон стоит бутылка Боржоми - пей!"
И действительно, на гримерном столе Володи стоит полная бутылка и рядом стакан. Причем бутылка, была закрыта многоразовой пробкой, такой на присоске с клипсой. 
Я говорю: "Да не удобно, это вода для Володи, он наверняка, сейчас в перерыве зайдет. К тому же стакан один" . Потом, не придумав ничего лучше, открыл бутылку и не касаясь горлышка, закинув голову, просто залил в рот несколько глотков.
И, о ужас!! Я сразу ощутил этот вкус и запах  - это был чистый ацетон. 
В панике я кинулся у раковине, чтобы сплюнуть эту гадость. Нескончаемо промывал рот и полоскал горло... Короче, не говорил я после этого глотка почти две недели - связки были обожжены. 
Но в тот момент я смог осознать только одно - этот глоток должен был сделать Мулявин. Расчет у преступников был жестокий - в момент очень ответственной для Володи премьеры лишить его возможности петь. 
Естественно, этому делу не стали давать никакого хода - скандал был не нужен никому.

Потом...
Все было потом - блистательные юбилейные вечера "Песняров", развал и хаос в стране, неумение творческим умом вписаться в кооперативный беспредел, и как следствие этого - угасание коллектива, а за тем и его полный развал. "Славянкий базар" и народный артист СССР Владимир Мулявин - председатель жюри. Его конфликт с властями, травля не без участия бывших друзей и сподвижников, когда ему припомнили всё - и русское происхождение и первого сына, погибшего в тюрьме из-за наркотиков,  и посыл министра культуры на *уй, дрязги из-за авторских прав и запои... 
А потом, эта нелепая авария на трассе под Минском, когда он потянулся за упавшей зажигалкой, его медленное умирание в Москве, прощание в зале "Россия". Бегство растерявшейся, беспомощной и беззащитной Светланы с сыном из Минска, двухмесячное укрывательство ее в Москве... Всё было потом...

Вольным или невольным свидетелем, а во многом и участником всего этого был и я. Порой хотелось реветь белугой - "Эх, Муля, Муля! Не уберегли мы тебя!" 
Как всегда это у нас водится, потом... были посмертные почести - учреждение премии его имени, переименование бульвара, памятник, музей...

Ну и сегодня...
Сегодня в поминальных записках, которые я оставляю в церкви всегда значатся имена двух Владимиров - моего отца и Мули. Царствие им Небесное!

Календарь

Декабрь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Дизайн Tiffany Chow