?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Истории про артистов, которые из-за плотного гастрольного графика теряются во времени и пространстве, стары как мир. Постоянные перелеты и переезды, мелькание городов и событий - причины многочисленных курьезных историй, о которых может рассказать каждый артист. Не очень хорошо, когда дело происходит на очередном корпоративе компании, или городском празднике затерянного на просторах России районного поселения, название которых перепутал гастролер, говорящий приветственные слова в начале своего выступления. Гораздо хуже, когда невпопад работают артисты, попадающим на программу, траслирующуюся в прямом телеэфире.

На моей практике была масса таких случаев.

В январе 1995 года на сцене Колонного зала Дома Союзов с помпой на государственном уровне отмечали 200-летний юбилей А.С. Грибоедова. Концерт транслировался в прямом эфире. В программе, посвященной данному событию, принимали участие маститые артисты, звучала в основном классическая музыка. В середине концерта с романсом на стихи Грибоедова "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных" на сцену вышел блистательный дуэт сестер Лисициан. Номер, как всегда прошел на ура. Программа шла своим чередом, ничто не предвещало каких-либо неожиданностей или сюрпризов. Репертуар исполнителей был согласован заранее, утвержден высшим начальством Министерства культуры и отпечатан в памятном буклете.
ЗАХАРОВЕдинственное, что тревожило меня, как постановщика программы - это отсутствие Сергея Захарова, который задерживался, ввиду того, что еще не успел подъехать из аэропорта. Когда же Сергей появился за кулисами, до его выхода оставались считанные секунды. Слава Богу, он успел по пути в машине переодеться в концертный костюм и практически из подъезда прямиком прошел на сцену, успев как раз к своему выходу. По программе он должен был исполнять романс Глинки "Не искушай меня без нужды".
Каково же было моё, да что там моё, всех без исключения зрителей и телезрителей концерта, удивление, когда Сергей, открыв рот запел: "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных". Пересказать поток четырехэтажного мата вылившийся из меня в это момент не возможно. Он явно контрастировал и с атмосферой бывшего Дворянского собрания и содержания концертной программы. Зрители, хоть и недоуменно прослушали второй вариант исполнения грибоедовского романса, сдержанно отблагодарили исполнителя аплодисментами.
Выйдя за кулисы Сергей с гордостью сказал: "Дружище! Ты знаешь, я подумал, ну что я буду исполнять заезженный романс Глинки. Я тут раскопал настоящий романс самого Грибоедова!". Но видя мое перекошенное лицо, на всякий случай переспросил: "Что-то не так?". "Да, видишь ли, Сережа, дружище! Все бы ничего, если бы за три номера до тебя его не спели Рузанна с Кариной", - пришлось мне расстроить артиста. На этой фразе лицо Сергея вытянулось от удивления, с переходом в ту фазу мимики, когда человек вот-вот заржет во весь голос: "Ни хрена себе проявил инициативу! Извини, дружище, честно, хотел как лучше", - оправдался тезка.

Еще более курьезная история произошла в 1994 году в Бресте на концерте-реквиеме, посвященном 50-летию освобождения территории СССР от немецко-фашистских захватчиков. Это был не первый наш концерт в Брестской крепости. Начиная с 1991 года традицию проведения концертов-реквиемов заложила именно моя постановочная группа. Традиционно, начиная с 1991 года эти концерты транслировались в прямом эфире. Вначале Центрального телевидения и Евровидения, затем только Российского и Белорусского телевидения.
Программа проходила всегда на высоким эмоциональном подъеме - место и тема располагали к этому. На этот раз я пригласил участвовать в концерте Эдиту Пьеху, которая в середине представления должна была исполнить песню "Огромное небо". На репетиции с Эдитой Станиславовной мы договорились обо всем, когда она выходит, какое платье больше соответсвует случаю, где она на площадке работает и куда уходит. Вроде бы все поняла.
Начинается эфир. На месте все артисты, нет одной Диты. Но, так как она должна была выходить в середине программы, особого волнения еще не было. Все идет по намеченному плану, движемся к середине. Пьехи нет. Мне по рации сообщают, что её машина с опозданием выехала из гостиницы и теперь, когда оцеплением перекрыли все подъезды, её не пропускают на площадку.
Дело здесь не в том, что милиция не узнала Пьеху. Просто на центральной площади Брестской Крепости собиралось всегда не менее 120 - 150 тысяч зрителей и все подъезды к сцене физически перекрывались публикой. Чтобы обеспечить проезд машины, нужно было сдвигать большую толпу. А пройти через эту же толпу пешком до сцены для сверхпопулярной Пьехи было просто небезопасно.
Короче, пока обеспечивали проезд машины к сцене, время выхода Диты давно прошло. Программа подходила уже к концу. Уже прозвучала традиционная "Поклонимся великим тем годам" в исполнении Иосифа Кобзона и Ансамбля имени Александрова. Уже войны почетного караула возложили гирлянду памяти к Вечному огню у основания монумента Вучетича. Уже дети подарили цветы ветеранам, которые сидели на почетных местах рядом со сценической площадкой. Короче, песня Пьехи, которая только к этому моменту и появилась на площадке, теперь по смыслу была, что называется, ни в дугу ни в Красную Армию.
Но, сопротивляться её выходу на площадку, ради которого она проделала путь из Питера до Бреста, духу у меня не хватило. Пришлось выпускать.

ПЬЕХАИ все бы было ничего, подумаешь, алогизм в программе. Кто его заметит? Но дело в том, что артистка просто элементарно не поняла куда она попала, восприняв это выступление, как очередной выход на городском празднике, а потому вела себя соответственно. Именно поэтому она сознательно задержала свой выезд из отеля, чтобы попасть, на сцену как истинная «звезда» ближе к финалу. Именно поэтому, к нашему всеобщему удивлению, Дита вместо оговоренного белого платья, одела ярко алое.
Ну, вы же наверняка, помните этот старый как мир прием описанный еще Моэмом в своем "Театре", когда желая затмить соперницу, примадонна театра Джулия Ламберт появляется на сцене с красным шарфом.
Но самым умопомрачительно-нелепым было вовсе не это, а то, как повела себя Дита после выступления.
Дело в том, что по сложившейся традиции концертов-реквиемов, аплодисменты зрителей были не предусмотрены вообще. Программа шла нон-стоп, как единое музыкальное произведение. Даже объявления артистов были не предусмотрены. В трансляции шли только титры. Да и объявлять то, собственно говоря, никого было не нужно, вся страна знала этих исполнителей в лицо - одни народные артисты России и СССР.
Эдита Станиславовна с точной установкой, выработанной всей своей долгой артистической жизнью, что каждый выход к публике в сборном концерте - это непримиримая борьба за место под солнцем, во что бы то ни стала пожелала получить свой заслуженный годами успех. После окончания номера она осталась на площадке и широко расставив руки приглашала зрителей к овациям.
Надо отдать должное зрителям. За годы проведения акции они уже привыкли к тому, что аплодисменты во время её проведения - табу. А потому, на привычный жест артистки, ожидавшей авацию, её не последовало. Один из ветеранов, чтобы хоть как то сгладить затянувшуюся неловкую паузу, протянул Дите, только что подаренные ему детьми гвоздики. Именно на это действие в толпе и раздались первые робкие аплодисменты. Артистка, не желающая терять инициативу решительно пошла в ряды ветеранов и методично стала собирать все цветы, минуту тому назад врученные им. По мере того, как она набирала букет, аплодисменты из робких превратились в активные и даже местами бурные. Под них с букетом, собранного на поле сражения урожая, гордая Дита удалилась с площадки.
Это и был финал программы.
И только рыдающий то ли от хохота, то ли от негодования голос редактора программы Тани Мукусевой, находившейся в этот момент в ПТС у режиссерского пульта, продолжал звучать в рации: "Серёжа, да что же это такое? Ну как так можно? Как так можно?!!."

Оказывается, можно - и такое бывает.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ