?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Еще одна история на упоминавшемся в предыдущей главе концерте, посвященном "Дню Москвы", произошла с Марией Борисовной Мульяш. "Нашей Мусей", как называли её в артистическом мире всего Советского Союза. Муся, действительно, была легендарной личностью. О её жизни можно написать собрание сочинений с отдельными томами: "Муся в цирке", "Муся в Москонцерте", "Муся в "России", "Муся и балет" и так до бесконечности. Вся её долгая и яркая жизнь была одним огромным приключением, вместившим в себя все жанры от фарса до трагедии.

В упоминавшемся концерте Муся как редактор отвечала за классический блок - оперу и балет. Среди разнообразных классических номеров этого вечера в программе было запланировано и выступление звезды оперной сцены Елены Образцовой в сопровождении Эстрадно-симфонического оркестра Центрального Телевидения и Всесоюзного Радио, которым после смерти его основателя Ю.В. Силантьева, руководил Александр Петухов.

Здесь нужно отметить одну деталь. Дело в том, что ГЦКЗ "Россия" в это время, действительно, был лучшим концертным залом страны, не только потому, что на его сцене работали самые выдающиеся исполнители, но и по своей высочайшей технической оснащенности. Двусторонняя режиссерская связь была доступна во всех технических помещениях зала, даже там, где ею практически никогда не пользовались. И все же, было одно место, с которым никакой связи не было в принципе - дирижерский пульт в оркестровой яме. В связи с этим, дирижер, входивший в яму, практически "уходил в автономное плаванье" по курсу, намеченному в заранее обговоренной программе. Любые изменения, которые могли бы произойти по ходу действия в работе оркестра, оборачивались огромной проблемой.
Муся
Была и еще одна непреодолимая проблема в работе зала, особенно во время проведения больших сборных концертов - опоздания исполнителей к своему заранее запланированному выходу на сцену. И происходило это, как правило, отнюдь, не по безалаберности артистов, а по многим, зачастую мало зависящим от них причинам. Пробки и перекрытие проезда на дорогах в предпраздничном и праздничном городе, задержка спектакля или съемки по основному месту работы. Ну и болезни, возникающие спонтанно, особенно у певцов и танцоров, ни кто не отменял.

Своих опаздывающих артистов Муся всегда ждала у служебного подъезда что называется "до последнего". Так было и на это раз. Образцова катастрофически опаздывала. Причина была не понятна. Хочу напомнить, что речь идет о конце 80-х годов, и в то время привычная сейчас мобильная связь отсутствовала.
Когда за 3 минуты до времени "Ч", стало понятно, что Образцова опоздала окончательно, а перенести её номер не представляется возможным, так как она завершала блок выступлений в сопровождении оркестра под управлением Петухова и его место должен был занять другой оркестр, Муся начала действовать решительно. Зная, что по сценарию объявление номера Образцовой должно быть на оркестровом вступлении в закулисный микрофон, Муся решила первым делом предупредить об отмене номера дирижера. Не сказав ничего ассистенту режиссера ведущему программу, Муся прямиком направилась в оркестр. Для этого нужно было по лестнице спуститься в трюм и через маленькую боковую дверь выйти в оркестровую яму.

Это было роковое решение. Дело в том, что по тому же самому режиссерскому сценарию номер с участием Образцовой должен был проходить с поднятым оркестром. То есть, плунжер оркестровой ямы плавно поднимался вверх до уровня сценического помоста. Для того, чтобы не сбивался темп концерта, как только по команде ассистента режиссера, машинисты сцены начинали поднимать плунжер, оркестр должен был начинать играть два проведения вступления номера Образцовой, чтобы успеть за 20 секунд первого проведения поднять плунжер и за 20 секунд второго проведения на выходе солистки в закулисный микрофон сделать объявление.

Так как Муся, быстро прошмыгнула мимо пульта и ничего не сказала, то машина запущенная по завершении предыдущего номера ассистентом режиссера, заработала в полную силу - команда дана, машинисты запустили процесс подъема, оркестр заиграл.
В этот же самый момент Муся, только спустилась в трюм и подошла к двери выхода в оркестровую яму. Она успела открыть её до блокировки, которая наступала автоматически, как только плунжер начинал движение. Но остановить процесс ей было уже не дано. Дверь за ней заблокировалась, плунжер плавно пополз вверх, Петухов, взмахнув палочкой, дал команду оркестру и музыка зазвучала.

Понимая, что через пару секунд Муся в своем ярком фиолетовом наряде окажется на виду у всего изумленного зала, она присела у группы контрабасов и начала отчаянно дергать оказавшегося рядом с ней музыканта за полу фрака. "Передай по пультам - Образцовой не будет!", - шипела ему Муся. Но музыка уже звучала во всю мощь.

Надо сказать, что контрабасист, которого дергала Муся, мало того, что не слышал её, так еще и совершенно обалдел от представившейся ему картины: фиолетовая Муся, не понятно как оказавшаяся на сцене, сидит на корточках, дергает его за полу фрака и пытается перекричать оркестр. Муся же с упорством достойным бронебойной артиллерии, продолжала его дергать и все больше повышая голос произносила: "М@дак, я тебе сказала, передай по пультам - Образцовой не будет".

Этот цирк продолжался все время, пока плунжер оркестровой ямы плавно поднимал оркестр вверх, открывая его на обозрение всему зрительному залу и телевизионным камерам, сигнал с которых шел в прямом эфире Центрального телевидения.

Параллельно с этим у режиссерского пульта происходила паника - все искали Образцову, которая через несколько секунд должна была появиться на сцене. Её, естественно, нигде не было, как не было и Муси, которая должна была отвечать за её выход.

Не знаю, чем бы закончилась эта жуткая история, но закончил её Главный редактор фирмы звукозаписи "Мелодия" Иван Несвит, сидевший в первом ряду зрительного зала. Он услышал Мусю, поднявшись со своего места, подошел к авансцене, на которой стоял Петухов, громко произнес, так чтобы тот услышал: "Сан Саныч, Мария Борисовна просила передать, что Образцовой не будет".

Петухов, надо отдать ему должное, выдержал всю эту вакханалию стоически. Не оборачиваясь, он моментально дал оркестру команду перейти на коду, сделав характерное круговое движение руками.

К этому моменту и на режиссерском пульте, наконец поняли, что "Образцовой не будет!", и кроющая всех и вся изысканным трёхэтажным матом ассистент режиссера дала команду на опускание плунжера оркестровой ямы.

Всё описываемое в этой главе действо уместилось менее чем в 1 минуту. Всего 60 секунд, которые в обычной жизни мы практически не замечаем в силу их быстротечности. В сценической и эфирной жизни это мгновение может показаться целой вечностью, наполненной такими страстями, которые сравнимы по своему эмоциональному состоянию с ощущением человека находящегося на грани жизни и смерти.

В конечном итоге эти эмоции видны только тем, кто находится внутри сценического процесса. Ведь зрители описанного эпизода стали свидетелями всего лишь немного странного музыкального дивертисмента, состоявшего из двух проведений вступления к арии Кармен из одноименной оперы Бизе, исполненный по не менее странной режиссерской задумке во время подъема и опускания оркестровой ямы.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ