?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

ОДИНОКИЙ МАХМУД

Сегодня ему бы исполнилось 90. А я познакомился с ним, когда ему было 60. Он уже не танцевал. Хотя, сказать о Махмуде "не танцевал" было не возможно. Казалось, что всю свою жизнь он прошел легкой танцевальной походкой. Так казалось.  Вернее, он сам специально создавал впечатление легкости своего бытия. Любимец Фурцевой, вечный депутат Верховного Совета, Герой Труда, народный артист всех больших и малых народов, объехавший и покоривший весь мир, тогда, когда выезд за рубеж был более недоступным, чем полет в космос, балагур и весельчак,  любивший большие компании и умевший их организовывать - все это Махмуд.

Огромная самоирония позволила ему создать маску Великого Шута. Он очень любил свою маску. Она помогала ему в жизни. Папаха, которую он не снимал никогда, даже на пляже гостиницы "Жемчужина" в Сочи, его нарочитое "косноязычие", которым он овладел в совершенстве, сотни муляжей Звезд Героя, которые он раздаривал направо и налево, рассеянный взгляд, паривший над всеми, создавали неповторимый образ "чеченского простака", играющего роль Короля.
И только тем, кому доверял, после удачного выхода он, подмигнув, мог сказать: "ну, я же - еврей!".
Так случилось по жизни, что мне он доверял. И в те нечастые минуты, когда он снимал папаху и шутовской грим, исчезало косноязычие, проявлялись мудрость и усталость одинокого и ранимого Человека. От него всегда все чего-то хотели - помощи, заступничества, покровительства, протекции. Это стало его гнетущей ношей по жизни. Ему многое удавалось и он не скупился ни на что. Но, нередко его помощь и заступничество оборачивались для него же предательством и подставой. Особенно ярко это проявилось в середине 90-х. Я помню плачущего Махмуда, когда он практически остался без средств, после скандала с фондом его имени. Его бессилие и обреченность после того, как разбомбили дом в Горзном и разграбили коллекцию, которую он так бережно собирал, и так сильно ею гордился. Но самым страшным было то вселенское одиночество, от которого Махмуд пытался убежать всю свою жизнь.
Я кожей ощутил это чувство в один момент, когда на "Славянском базаре" шумно праздновали его 70-летие.
А случилось следующее. После юбилейного концерта в Витебском Амфитеатре я решил сделать Махмуду подарок - большой банкет на природе. В 20 километрах под Витебском есть прекрасное место на озерах, где мы и решили организовать этот "пикник" человек на 200. В глухом лесу на поляне были расставлены столы, устроена иллюминация, вдоль дороги, ведущей к поляне, горели костры, был заготовлен фейерверк и прочая подобающая такому мероприятию мишура.
Всех гостей привезли на автобусах, ВИПов привезли на машинах, не было только виновника торжества. После концерта Махмуд решил заехать в гостиницу и опаздывал. Привезли его через час после начала гулянки в очень хорошем подпитии. Когда я напомнил ему, что нужно сказать хоть несколько слов собравшимся,  Махмуд впервые в жизни взмолился - "я не смогу и двух слов связать". Что делать? На приеме присутствовали  три министра культуры, председатель облисполкома, глава города и все народные-перенародные артисты-гости. Получался форменный конфуз.  Попечительство над Махмудом я поручил своему помощнику, который головой должен был отвечать за целостность и вменяемость юбиляра. Не получилось...
Решили мы Махмуда реанимировать. В этом же месте располагались лесные бани, которые к приезду гостей предусмотрительно натопили. Мельком показав лицо юбиляра гостям, мы прямиком отправили его в баню, чтобы немного отрезвить для тоста. И, действительно, через 20 минут Махмуд предстал перед всеми распаренный, в банном халате, естественно, в папахе, и почти трезвый. А так как гости сами к этому моменты были уже глубоко не трезвы, так как пили уже 2 часа, тост, который Махмуд произнес в свойственной ему манере, всех очень порадовал. Отговорив положенное, Махмуд решил, что опять пойдет в баню. Гулянка продолжилась еще часа полтора. Потом подошли автобусы и машины, всех гостей погрузили и отправили в Витебск. Погасили свет, остановили дизельные генераторы, загасили костры. Последний автобус увозил штабную команду. Перед тем, как сесть в свою машину, я зашел в автобус, чтобы удостоверится, что всех забрали, увидел своего помощника. Спрашиваю: "Махмуда отправили?". Отвечает: "Да, давно уже его машина ушла.  Я не поехал, решил остаться до конца. Все в порядке!".
И все же, что-то меня остановило, я попросил подъехать к бане и включить фары, так как темень в лесу стояла непроглядная. Заглянув в баню, я пришел в ужас. На полке, завернувшись в халат мирно спал Махмуд.
Ужас меня обуял от представившейся жуткой картины: ночь, глухой темный лес за 20 километров от какого-бы то ни было жилья, холодая баня и в ней народный артист СССР, Герой Социалистического Труда один в махровом халате! Кстати, в те времена мобильных телефонов не было! С трудом найдя его одежду, и поняв, что переодеться не представляется возможным,  так в халате я и привез его в гостиницу.
Потом, мы со смехом много раз вспоминали эту историю. Но через этот смех в глазах всегда проступало одиночество.
Последний раз он позвонил мне с радостной новостью, что ему дали большую квартиру на Новом Арбате, приглашал на новоселье... Не погуляли...