?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

ЭХ, МУЛЯ, МУЛЯ...

Сегодня ему исполнилось бы 72 года. Он - классик отечественной музыкальной культуры. Для многих уже просто - легенда.

Мог ли я, когда мне было 10 лет от роду, предположить, что с дядькой изображенным на фотографии этой пластинки, я буду когда-то париться в бане, пить водку, купаться в море, он будет доверять мне свои сокровенные мысли, и даже однажды, после большой попойки принесет мне утром кофе в постель? Конечно же, нет! 
В тот момент, когда мой старший брат принес в дом эту пластинку - все люди с её обложки казались мне небожителями. Я мог слушать её по 10 раз подряд, так, что ровно через месяц пластинка стерлась от иглы, за что я получил от брата хороший нагоняй.

Но, прошло 17 лет... 
И наша встреча состоялась. К тому моменту, волею судьбы, я стал уже главным режиссером главной концертной площадки страны - ГЦКЗ "Россия", а "Песняры" во главе с Владимиром Мулявиным   - одним из самых востребованных публикой коллективов. Они могли давать по 5 представлений подряд при полных аншлагах, с непременным атрибутом спроса - стрелянием лишних билетов перед концертом.
Не знаю, почему, то ли потому, что я был в тот момент модным молодым режиссером, то ли в силу моего служебного положения, то ли по причине человеческой предрасположенности, но Володя пригласил меня осуществить его грандиозный замысел - поставить рок-мюзикл на стихи В.Маяковского "Во весь голос". 
Конечно же, я согласился! Хотя, как это всегда бывает у меня, совершенно не представлял в начале, что я, театральный режиссер, буду делать с артистами жанра ВИА на сцене. К тому моменту Володя написал уже весь музыкальный материал, которого хватало на 1,5 часа звучания. В принципе, была законченная музыкальная концертная программа. Но он хотел именно спектакль! 
Удивительно, что признанный в тот момент великий мастер, доверился мне - мальчишке, пошел за мной, не боясь сломать уже сложившийся имидж свой и коллектива.
"Песняры" в этом спектакле делали совершенно невообразимые для них вещи - меняли 8 раз по ходу действия костюмы, танцевали, выстраивали сложные пластические композиции и мизансцены, пели и играли только "в живую". Для спектакля пришлось дописать несколько инструментальных интермедий и песен, необходимых для развития сюжета. Мой институтский друг, талантливый художник и режиссер, в дальнейшем, один из создателей телеканала "НТВ", Лёша Цыварев, придумал невероятную сценографию - дорогу, уходящую в небо. Это была сложная металлическая конструкция с массой лестниц, на которую опирался грубо срубленный деревянный помост с наклоном приблизительно 30°. Без привычки на нем было сложно просто стоять, не говоря о том, чтобы двигаться. 
Помню, какое сопротивление коллектива пришлось преодолеть Володе, чтобы заставить всех органично существовать в этом странном для музыкантов и певцов пространстве. Репетиции шли почти полгода, в основном, на гастролях - Бобруйск, Ленинград, Минск, Гомель, Севастополь... Все это время я мотался вместе с "Песнярами", жил с ними одной гастрольной жизнью.

В Севастополе, произошел первый случай, которой, наверное, очень сблизил нас с Володей. Получилось так, что совершенно случайно, я просто спас ему жизнь...
Я никогда не причислял себя к ряду людей смелых и отчаянных, готовых рисковать. Но в тот момент, какая-то неведомая сила толкнула меня. 
Случилось это в Херсонесе, именно там, на закрытой в то время территории, нам разрешили купаться и загорать. На общегородском пляже "Песнярам" с их популярностью и харизматичной узнаваемой внешностью, появляться было просто не возможно. Тот кто бывал в Херосенесе, наверняка, помнит крутой скалистый обрыв и огромные острые валуны. 
Мы сидели на не скошенной траве на берегу, играли в карты, пили легкое красное вино, в общем - атмосфера неги и солнечной лени не предвещала ничего зловещего. И вдруг, Игорь Пеня заметил, что среди нас давно нет Мули (так Володю называли только близкие ему люди) . Все всполошились, стали искать... Я подошел к обрыву и увидел ужасающую картину - пятно крови на воде возле утеса и Володю, который из последних сил пытается оттолкнуться от камней о которые волна нещадно бьет его. Его голова была окровавлена.  Не помню как все произошло в дальнейшем, потому что практически в паническом бессознательном состоянии я сбежал вниз с утеса и по острым прибрежным камням бросился в море, чуть позже таким же путем в воде оказался Валера Дайнеко. Короче, нам удалось, вытащить Володю сначала на спокойную воду, а затем уже и на берег. Все были перемазаны кровью, но не обращали на это внимание. Я думал, что это Володина кровь, которая сочилась из раны на голове. Только поле того, как остановили его кровь, стало понятно, что и у нас с Валеркой тоже достаточно порезов от острых камней. 
Слава Богу, все обошлось нормально. Володе, все же наложили несколько швов на голову, мы же с Валеркой отделались только обильной смазкой йодом. 
Концерт в этот вечер состоялся!

Осенью была шумная премьера в Москве, естественно, на сцене зала "Россия". Пять спектаклей прошли с оглушительным успехом. Володя, весь коллектив, ну, естественно, и я, были на седьмом небе от счастья. Действительно, в начинавшийся тогда период Перестройки, фигура В. Маяковского - "певца революции" воспринималась, мягко сказать - неоднозначно. Да к тому же, и музыка, написанная Володей к хрестоматийным стихам, была совершенно непривычной для почитателей его творчества. Сложнейший симфо-рок, при этом, с очень простыми и западающими в душу мелодиями. "Песняры" всегда славились своими уникальными голосами, и за долгие годы существования коллектива, слушатели научились безошибочно определять знаменитый терцкварт аккорд, как фирменный знак исполнителей. В том, что представил Мулявин публике на этот раз, от привычных "Песняров" - певцов фольклорных песен в ритме бит-бита, не осталось и следа. Юмор сменился гротеском, реалистичность - фантасмагорией, лубочная незамысловатость - глубокой философией. И только лиризм, живший в Володе и пронизавший всё его творчество, и здесь не давал повода забывать - это настоящие "Песняры". Правда и лиризм в мюзикле был на совершенно другой высоте эмоционального напряжения - почти на грани срыва. Затем были пять спектаклей в Ленинграде, на очереди был Минск...

Второй случай произошел именно в Минске, городе, который Володя считал своим родным. Да и как могло быть по-другому. Он, российский парень родившийся на Урале, именно в этом городе нашел свой жизненный путь, именно в нем он стал "олицетворением белорусского народа". Ведь его типаж, разрекламированный сотнями телевизионных программ и фильмов, и создавал впечатление для всей страны, да, что страны, мира, о том, как должен выглядеть истинный белорус.
Я, по своей молодости и наивности, не мог себе представить, что у Володи могут быть враги или завистники. К тому же, и он сам никогда не давал повода предположить это с его бесконфликтным и покладистым характером. 
Но, случай, произошедший на премьере  мюзикла в Минске на многое раскрыл мне глаза.
А дело было так. За кулисами в зале Дома офицеров Минска в тот день находились только артисты "Песняров", режиссер по пластике Паша Рощупкин, жена Володи - Света Пенкина и я. Никого посторонних. У Володи была отдельная гримерка, в которой разместились и мы - Паша, Света и я. 
Надо сказать, что спектакль был построен в очень динамичном темпо-ритме, а при том, что Володе и всему коллективу приходилось переодевать костюмы, происходило это все на сцене, так как времени добежать до гримерки практически не было. У Володи был маленький перерыв в действии - минут 5 - 7, когда игралась инструментальная интермедия и Валера Дайнеко исполнял "Послушайте, если звезды зажигают...". 
И вот в разгар спектакля, я лихорадочно носившийся за сценой, чтобы собрать все службы воедино, так как привычной режиссерской связи в этом зале не существовало никогда, забегаю в грмерную Володи и кидаюсь к крану с водой, чтобы сделать несколько глотков.
Светлана, видя это, говорит мне: "Сереж, ну что ты делаешь, здесь же отвратительная вода. Вон стоит бутылка Боржоми - пей!"
И действительно, на гримерном столе Володи стоит полная бутылка и рядом стакан. Причем бутылка, была закрыта многоразовой пробкой, такой на присоске с клипсой. 
Я говорю: "Да не удобно, это вода для Володи, он наверняка, сейчас в перерыве зайдет. К тому же стакан один" . Потом, не придумав ничего лучше, открыл бутылку и не касаясь горлышка, закинув голову, просто залил в рот несколько глотков.
И, о ужас!! Я сразу ощутил этот вкус и запах  - это был чистый ацетон. 
В панике я кинулся у раковине, чтобы сплюнуть эту гадость. Нескончаемо промывал рот и полоскал горло... Короче, не говорил я после этого глотка почти две недели - связки были обожжены. 
Но в тот момент я смог осознать только одно - этот глоток должен был сделать Мулявин. Расчет у преступников был жестокий - в момент очень ответственной для Володи премьеры лишить его возможности петь. 
Естественно, этому делу не стали давать никакого хода - скандал был не нужен никому.

Потом...
Все было потом - блистательные юбилейные вечера "Песняров", развал и хаос в стране, неумение творческим умом вписаться в кооперативный беспредел, и как следствие этого - угасание коллектива, а за тем и его полный развал. "Славянкий базар" и народный артист СССР Владимир Мулявин - председатель жюри. Его конфликт с властями, травля не без участия бывших друзей и сподвижников, когда ему припомнили всё - и русское происхождение и первого сына, погибшего в тюрьме из-за наркотиков,  и посыл министра культуры на *уй, дрязги из-за авторских прав и запои... 
А потом, эта нелепая авария на трассе под Минском, когда он потянулся за упавшей зажигалкой, его медленное умирание в Москве, прощание в зале "Россия". Бегство растерявшейся, беспомощной и беззащитной Светланы с сыном из Минска, двухмесячное укрывательство ее в Москве... Всё было потом...

Вольным или невольным свидетелем, а во многом и участником всего этого был и я. Порой хотелось реветь белугой - "Эх, Муля, Муля! Не уберегли мы тебя!" 
Как всегда это у нас водится, потом... были посмертные почести - учреждение премии его имени, переименование бульвара, памятник, музей...

Ну и сегодня...
Сегодня в поминальных записках, которые я оставляю в церкви всегда значатся имена двух Владимиров - моего отца и Мули. Царствие им Небесное!