?

Log in

No account? Create an account

САМА, САМА, САМА...

"Запретный плод всегда сладок" - психологический феномен, который, казалось бы исследован человечеством ещё с библейских времён.

В России у студентов первого курса актёрского факультета, изучающих систему Станиславского, ещё с момента её создания в начале XX века, присутствует одно из самых известных упражнений на концентрацию внимания: "Не думайте о белом слоне". По началу, оно кажется совершенно невыполнимым. Секрет его выполнения прост, необходимо сконцентрировать своё внимание на совершенно другом объекте. Например, на уличных шумах за окном аудитории. Так как они практически не слышны, или слышны очень плохо, сознанию приходится максимально концентрироваться. Это и даёт возможность избавиться от столь назойливой идеи "не думать о белом слоне".

Как всегда это бывает, все что в России давно и успешно используется, рано или поздно будет запатентовано в Америке как открытие.
Только в конце XX века американский психолог Дэниел Вегнер поставил эксперимент, который позже вошел в психологию под названием «проблема белых медведей», в котором запретил участникам думать о белом (ну, не слоне же!) медведе. В результате выяснилось, что мысль о животном появлялась в сознании добровольцев в среднем более раза в минуту. Ученый пришел к выводу, что подавление мысли или желания, заставляет запретное возвращаеться в сознание с удвоенной силой. Из этого была выведена целая теория - Теория иронических процессов, или иронического бумеранга.
По Вегнеру "иронический бумеранг" — психологический процесс, при котором намеренное подавление мысли делает ее появление более вероятным, — возникает не только при простых, но и при сложных психических манипуляциях.

И что же мы видим сегодня в нашем постмодернистском обществе, с головой ушедшем в виртуальную реальность?
Карикатура Виталия Подвицкого
Апокалиптическое возмущение всего "цивилизованного" мира победой гонимого и презираемого всеми представителя республиканцев, символом коих и являться тот самый белый слон, Трампа на президентских выборах в США.

Несмотря на ярую антироссийскую пропаганду, которую организуют украинские власти, лидером опроса "Кого бы вы мечтали видеть во главе Украины?" становится Владимир Путин, набирающий до 84% голосов респондентов.

Икона "мирового истеблишмента", журнал Time вынужден четвёртый год подряд признавать самым влиятельным человеком планеты Президента "страны-изгоя" и "региональной бензоколонки".

Уходящий с поста Президент Барак Обама на своей прощальной пресс-конференции упоминает 38 раз "ничего не значащую" Россию, которая своими "кибератаками" способствовала приходу к власти в сильнейшем государстве мира "выгодного" ей Трампа.

Что же из этого следует? А все та же банальная истина. Используя на всю катушку инструмент виртуализации реальности через подконтрольные СМИ, яростно обрабатывая массовое сознание в негативном ключе по отношению к "белому слону/медведю, Герострату, запретному плоду, стране-изгою", обладатели патента на "иронический бумеранг" так и не поняли его сути.

А Россия, которая ещё со времён детства Льва Толстова, описавшего данный феномен сознания в своих "Воспоминаниях", ничего не патентуя, просто начала умело использовать его в своих интересах, не прилагая для этого никаких особых усилий.

Как говаривал герой Никиты Михалкова, проводник поезда, в фильме "Вокзал для двоих": "Сама, сама, сама...".
Вот он - момент истины!
То, что Евровидение - это не культурологическое, а геополитическое событие, мы каждый раз узнаем с удивлением, после проведения очередного "конкурса", так же, как удивляемся внезапно выпавшему снегу поздней осенью. Вроде, все знают, что, наверняка, выпадет, но это случается всегда как-то неожиданно. И каждый раз, убедившись, что природу не обманешь, мы смиряемся с этой мыслью до следующего года.
А теперь о политике. Не о конспирологии, а, именно, о бизнесполитике.
EBU (извините, но это не ругательство, а аббривеатура устроителя конкурса Европейского вещательного союза) хоть и является международной общественной организацией, в первую очередь является организаций коммерческой. EBU владеет всеми правами на интеллектуальную собственность, производимую в рамках конкурсов Евровидение, Детское Евровидение и Танцевальное Евровидение. И исходя из этого, успешно торгует видео и аудио контентом всего вышеперечисленного. И это - основа его деятельности!
А теперь зададимся вопросом: может ли бизнес существовать без планирования? Можно ли полагаться на чистую случайность появления талантливых произведений и исполнителей и их непредсказуемую оценку зрителями?
Если расходы по прозводству самого шоу EBU берет на себя и покрывает их за счёт взносов членов союза (телекомпаний), продажи прав трансляции, рекламы и спонсорства, то расходы, связанные с пребыванием конкурса в той или иной стране по использованию площадок, логистике, инфраструктуре, рекламе и прочим статьям, многократно превосходящим по стоимости затраты EBU, берет на себя принимающая страна. Можно ли выбор такого партнера по бизнесу пустить на самотёк?
Определение места проведения того или иного международного события происходит во множестве различных структур: в спорте - в Международном Олимпийском комитете, FIFA, различных спортивных Федерациях..., в политике - в G7(8), G20, ООН..., в культуре - в UNESCO, UNICEF... И везде выбор страны проведения это - итог неких договорённостей, пусть и производимых иногда путём голосования среди членов и представителей. Это все равно - итог договорённостей, причём, заблаговременных, от 2-х до 8 лет.
И только EBU вот уже 60 лет рассказывает миру сказку о счастливой случайности, которая каждый раз помогает им вести свой бизнес совершенно не заботясь о том, где на следующий год им придётся его делать. Они утверждают, что полагаются лишь на "мнение" зрителей и талант исполнителей, которые никоим образом не связаны с самым главным компонентом их бизнеса - финансами. Можно в это поверить?
Ответы, на все поставленные выше вопросы, очевидны - нет!
Именно политические веяния создания Европейского Союза в начале 50-х годов породили этот международный бизнес-проект.
ЕвровидениеИменно политические перипетии, просчитываемые и умело используемые EBU в своей коммерческой деятельности, позволяют вот уже более 60 лет ему существовать. Подаваемый миру в виде яркого зрелищного шоу, закамуфлированного под "беспристрастный" конкурс, этот проект всегда оставался коммерческим.
Голосование, в каком бы виде оно не проводилось, это всего лишь часть шоу. Проверить его достоверность практически не возможно. На этом и построен основной трюк.
Главное, чтобы заранее запланированные бизнес-решения были креативными и неожиданными, чтобы главная часть шоу, всегда срабатывала на интерес публики, подогревая азарт. И все же, это - постановочное шоу. Именно поэтому за 61 год существования почти ни разу на конкурсе в своей стране не побеждал её представитель. Справедливости ради стоит отметить, что сбои в этом механизме происходили всего лишь несколько раз. В первый год с победой представителя Швейцарии в Швейцарии (но конкурс второй раз проводить в этой стране не стали, провели в Германии), с отказом от проведения конкурса в Монако в 1972 году и трёх лет проведения конкурса в Ирландии с 1993 по 1995 год.
Далее никогда Евровидение не проводилось в одной и тоже стране подряд два раза. Вот такая "удивительная" закономерность! А знаете почему? Да потому, что до 1997 года голосовало только профессиональное жюри, итоги голосования которого сложно, но все же, можно проверить, а договориться со всеми не всегда получалось.
Тогда как же это все работает?
В разные годы срабатывали разные механизмы продвижения бизнеса, но в основе своей, они почти всегда были связаны с возможностью использовать политические разногласия, противостояния и амбиции политиков.
В последние годы искать государства-спонсоры бизнеса становится все сложнее и сложнее. Кризис, он везде - кризис. Да и поле уже изрядно вытоптано. Именно поэтому появляются столь интересные "таланты" типа группы "Lordi" из Финляндии, или Лена Майер-Ландрут из Германии, не вызывающие ни каких эмоций, кроме недоумения, причём, у всех без исключения. По всей видимости - это те случаи, когда механизм шоу давал сбой. Договорённость состоялась, а "талантов" не нашлось.
Ответ прост, планирование места проведения конкурса происходит как и у всех международных корпораций не менее чем за 2-3 года. И это - не что иное, как предмет торга и договорённостей.
Как это делается? Кто с кем договаривается?
В этом - основной бизнес-креатив EBU.
Вот только один пример:
2002 год. Спустя 10 лет после развала Советского Союза конкурс впервые проходит на территории бывшего СССР в Эстонии, которая к этому моменту завершила уже все переговоры и подготовительные процедуры по вступлению в Евросоюз и НАТО.
В этом же году на одном из международных фестивалей повстречался я с Русланой Лыжичко, куда она, так же как и я, была приглашена в качестве гостя. С Русланой мы были знакомы ещё со времен "Славянского базара", где она из моих рук получила Гран-при фестиваля за победу в конкурсе.
Так вот, радостная Руслана в 2002 году рассказала мне интересную историю о том, что её пригласили участвовать в одном очень серьёзном политическом проекте, с неограниченным финансированием. Рассказать подробнее она тогда не могла, сказав лишь о том, что связан он с Евроинтеграционным комитетом, который уже с конца 90-х работал на Украине, и проведением Евровидения в Киеве!
Далее все было как по нотам. С 2003 года Украина впервые начинает участвовать в Евровидении, посылая туда Сашу Пономарева (тоже победителя СБ), а в 2004 году, после первого Майдана, уже та самая Руслана, ставшая звездой Оранжевой революции, в Турции завоевывает право Украины проводить конкурс в Киеве в 2005 году.
Таким образом, получаем простую формулу:
EBU, зная уже в 2002 году о распределении финансовых потоков, выделяемых в рамках программ Еврокомиссии по интеграции, заранее планирует их освоение. Ничего личного, просто бизнес по освоению доступных на тот момент средств с шагом планирования в 3 года.
Так в чем же момент истины спросите Вы? А в том, что при сегодняшнем раскладе, когда Украина является фактическим банкротом, EBU все же уверенно планирует проведение конкурса именно на Украине. Кто в этот раз выделит деньги? Европа, которая уже устала от кляньченья денег украинскими властями? Вряд ли... А может быть - Россия? Что за бред, - скажете вы. При нынешней власти, последнее не возможно! При нынешней - да!
А при другой?
Возможно, EBU знает что-то такое, чего не известно нам смертным, раз так креативно подходит к ведению своего бизнеса. Да и запасной вариант на всякий случай имеется, если не сработает первый - невытаптанное поле Австралии.
Увидев постер нашумевшей постановки оперы "Тангейзер" в Новосибирском театре, не могу сказать, что я пришел в восторг. Первая мысль была: "ну, вот и еще один мудак решил прославиться на скандале". Но, потом, память упрямо подсказывала мне - где-то я это уже видел. Начал искать. Ну, так вот же! Пару десятков лет тому назад вышел в прокат фильм Милоша Формана "Народ против Ларри Флинта" - рассказывающий об истории американского порно-магната, шокировавшего в свое время американское общество.
ТАНГЕЙЗЕР
В новосибирском "Тангейзере" пошли дальше - шок, так шок! Что там, распятый в промежности порно-магнат, давай круче! Раз распятие, значит будет сам Христос! И не важно, что основной образ спизжен у Формана. Не важно, что это Вагнер, а мог быть и Мусоргский, и Стравинский, какая разница, речь ведь не о них, они и так великие. Главное, что грандиозный скандал для собственного продвижения обеспечен.
Суд, протестные акции, заседание коллегии Минкульта, увольнение директора театра - такой пиар не снился ни одной самой гениальной театральной постановке. Теперь вот предлагают ввести "предпросмотры" спектаклей. И все это громко обсуждают, рвут на себе волосы, защищая свою свободу от свободы других.

А ведь в принципе, проблема сегодня, действительно, есть! Только она не в противопоставлении свободы и несвободы. Она - в создателях.

Сегодняшнему поколению творческих людей (актеров, режиссеров, художников) внушили, что самый верный и простой способ добиться популярности - сотворить скандал. Не найти оригинальное решение, не сделать что-то свое и уникальное, а спровоцировать скандал! И в ход идет все самое что ни на есть низкопотребное. Можно материться на сцене, можно мочиться в присутствии публики, можно смело поправлять классиков, если они не вписываются в твою концепцию скандала. Можно все! И почему бы это не сделать молодому начинающиму режиссеру, если это себе позволяют мэтры.

Помнится, года три назад посетил я "Короля Лира" в интерпретации Додина. Лейтмотивом всего спектакля была "Песенка про жопу". Я долго не мог врубиться, в чьем переводе играется Шекспир. Ни Гнедич, ни Щепкина-Куперник, ни тем более Пастернак и близко такого сочинить не могли. Оказыается, для того, чтобы подогнать свою концепцию "Король-деспот и придурок сам во всем виноват" - вольный перевод классика сделала Дина Додина. Ну, совсем вольный. То есть все, что пытался Лев Абрамович рассказать зрителям, было даже не по мотивам Шекспира, а так, с потолка. От Шекспира остались только часть действующих лиц и название трагедии. Зато хвалебных од, взахлёб рассказывающих об "оригинальности трактовки", "новом прочтении классика" было немеренно. Не знаю, может быть это и есть путь современного театра. Но, мне больше кажется, что это чистой воды обман. Действительно, было жалко потерянных времени и денег.

Запрещать с помощью "худсоветов" ничего, естественно, не нужно. Рынок, есть рынок. Каждый проголосует своим рублем. Но придумать механизм, который меня, как потребителя, защищал бы от некачественного товара, пусть и духовного, думаю, необходимо. Под "качеством", я в первую очередь подразумеваю Мысль, которую художник хочет до меня донести. И очень хотелось бы, чтобы эта мысль была не о том, какой он мудак, а о чем-то более весомом в этой жизни.
Я благодарен судьбе, что она неоднократно сводила меня с этим прекрасным Человеком. Елена Васильевна Образцова принимала участие во многих программах, поставленных мною, на различных сценах России и мира. Помимо величайшего профессионализма и таланта, она обладала еще одним редким качеством. Будучи по факту, действительно, великой исполнительницей - Примадонной мировой оперной сцены, она всю свою жизнь опровергала укоренившийся у обывателей постулат: раз Примадонна, значит - недосягаемая, капризная, эгоистичная.
В отношении Елены Васильевны эта догма не действовала. В обыденном общении она была проста, доступна, комфортна. Всю свою жизнь она излучала жизнерадостность. И с лихвой одаривала ею, тех, с кем общалась.
Сегодня на память приходят именно бытовые моменты общения с этой Великой Женщиной.
ОБРАЗЦОВАВ 1989 году в Будапеште проходили Дни Москвы, в гала-концерте открытия которых принимала участия и Елена Образцова. Подготовка и проведение концерта были очень трудными для меня и всей команды, приехавшей в Венгрию практически на кануне заката советской эпохи. Палки в колеса "московским коммунистам" не вставлял только ленивый. Саботаж с доставкой декораций и проведением репетиций, бесконечные согласования и препирательства с принимающей стороной. Всё это окончательно вымотало меня к концу, вопреки всему состоявшегося представления, которое, кстати, простой публикой было воспринято "на ура". А потому, когда из штаба делегации, возглавляемой первым секретарем московского горкома КПСС, мне сообщили, что я приглашен на правительственный прием в Будапештский парламент, устраиваемый по случаю Дня Независимости Венгрии лично Премьер-министром Республики, я категорически отказался. Мало того, что я был возмущен, всем произошедшим, я еле стоял на ногах от усталости и от того, что они у меня были стесаны в кровь.
Ни какие объяснения мои приняты не были. Короче, последовал приказ - идти и точка!
На этот прием от имени "артистической общественности" были приглашены всего лишь четыре человека (при делегации в 150 чел.) - Елена Образцова, Зураб Соткилава, первая Московская красавица Маша Калинина, и я, как главный режиссер программы.
К зданию будапештского Парламента нас подвезли на спецавтобусе. Всю дорогу Елена Васильевна, как могла меня подбадривала, рассказывая байки из своей жизни. Но, когда автобус привез нас на место, я понял, что в Парламент не попаду никогда! Я стоял у подножия гигантской лестницы, высотой чуть менее одесской Потемкинской. Её необходимо было как-то преодолеть.
И в этот момент, не говоря ни слова, Елена Васильевна и Маша подхватили меня под руки и просто волоком поволокли вверх. Хотя, каждый шаг давался мне с величайшим трудом и болью, в такой компании я понимал, что рухнуть я не имею никакого права. Так втроем мы добрались до самого верха, где у парадного входа гостей встречал лично Премьер-министр, здороваясь со всеми за руку.
Нужно было видеть эту мизансцену. Премьер-министра, как и меня, под обе руки тоже поддерживали две дамы. Но , его то держали, по причине его древности. Меня же, 29-летнего бугая, боялись выпустить из рук, по совершенно другой причине. Дамы, что с одной, что с другой стороны, только на секунду отпустили наши руки, чтобы мы, смогли протянуть их друг к другу, и тут же синхронно, подхватили нас обоих вновь.
Наверное, вестибюль будапештского Парламента за все время своего существования не слушал более громкого и заразительного смеха, которым разразились мы втроем, когда вошли в него после церемонии рукопожатия.
Если б я знал, что муки мои только начались...
Вместо ожидаемого приема, который рисовало мое сознание по примеру госприемов, проводимых в Кремлевском дворце, в виде банкета, нам пришлось еще минимум минут 40 простоять в Большом зале среди прочих гостей в ожидании приветственной речи, отстоять всю речь и перейти... в зал для фуршетов. Это был уже сущий ад. Вместо ожидаемого спасательного кресла за столом, мы элементарно не могли найти даже куска свободной стены, к которому можно было бы прислониться. И только, Зурабу Соткилаве, который все это время находился позади нашей троицы, как бы страхуя всех нас, удалось найти полуметровый островок свободной стены, рядом с подсобным выходом официантов. Прислонив меня к стене, Елена Васильевна с деловым видом отправилась к фуршетным столам, чтобы набрать как можно больше разнообразных закусок. Собрав две тарелки, она принесла их мне, и используя Машу и Зураба в качестве "подставок" начала методично скармливать в меня весь собранный паёк. На нас активно обращали внимание присутствующие гости. То ли по причине громких поставленных голосов двух мировых знаменитостей - Образцовой и Соткилавы, то ли потому, что мы беспрестанно продолжали смеяться над ситуацией.
Так и прошел этот злополучный прием. Елена Васильевна заботливо проводила меня до самого номера гостиницы.
Вот скажите, зачем ей, звезде Большого, Ла Скала, Ковент-Гарден и Метрополитен нужно было возиться с каким-то молодым режиссером, очередной концертной программы, коих в её жизни были сотни, если не тысячи?
Мой ответ - сострадание. Простое человеческое сострадание, которое она была способна проявить в любой момент, к любому, кто в нем нуждался.

Царствие Небесной ей, Великому и простому Человеку.
В этой главе я расскажу о программе, которая не шла в прямом эфире, но запись этого концерта, стала в одно время, просто-таки, культовой. Естественно, речь пойдет о сольнике Аллы Пугачевой на "Славянском базаре". И вспомнил я о нём в контексте курьезов, связанных с телевизионными эфирами не случайно. Помимо того, что эта программа была первым выступлением Аллы Борисовны на Фестивале, являлась одним из немногих её "живых" сольных концертов, запечатленных для телевидения, именно случай сделал её весьма оригинальной и впечатляющей.

Было это в том же 1994 году на III "Славянском базаре". Как я уже упоминал, именно благодаря телевидению к этому времени Фестиваль приобрел невероятную популярность, как среди зрителей, так и во всей артистической тусовке. Это позволило существенно расширить его программу и привлечь к организации лучших режиссеров, артистов, художников.
Именно со сценографией, которую создал для для Фестиваля, приглашенный мною в этом году художник-постановщик Боря Краснов, и связана эта история. В описываемое мною время, Боря уже стал, пожалуй, самым модным сценографом на постсоветском пространстве. Нужно признать несомненный талант Бориса, не только образно мыслить и великолепно пластически обыгрывать, придуманные им образы в железе, бутафории и драпировках сценических декораций, но и в неимоверной способности неистово пиарить свою личность.

Вообще, я до сих пор считаю, что Борис по сути своей был больше режиссер, наделенный способностью мыслить пространственными образами, нежели, чем просто художник-постановщик, умеющий отобразить чужие образы в эскизах и макетах. Он мыслил как режиссер - языком действия.
При обсуждении проекта, я выразил только основную мысль предполагаемого образа "гостеприимства и открытости". Боря же воплотил её в зримую реальность. Три огромных расшитых традиционным белорусским орнаментам рушника, развернутых к зрительному залу от колосников до планшета сцены, прекрасно решали эту задачу. В макете оформление смотрелось феноменально. Во-первых, оно полностью ломало очень сложный рельеф сценического пространства витебского Амфитеатра, как бы придавленного огромной металлической аркой и расширяло его до бесконечности. Во-вторых, предложенная им бежевая, с грубой тканевой выработкой фактура "рушников", очень хорошо выступала в качестве огромного экрана, на которым можно было, нескончаемое количество раз с помощью имеющихся тогда в нашем арсенале технических средств, рисовать любые цветовые композиции.
Ну, и в-третьих, именно три "рушника" решали географию сценического пространства, деля его на функциональные зоны: центр - для солистов, правая сторона - для ведущих и бек-вокала, левая - для оркестра.

Одна беда преследовала Бориса постоянно. Все, что так великолепно выглядело в супер-дорогом выставочном макете, очень часто элементарно не совпадало с реальными пропорциями сцены. Я не могу объяснить этот феномен ни чем. Все расчеты и промеры, которые необходимы по технологии производства, делались сотрудниками фирмы "Краснов-дизайн" так же, как и у других сценографов. Но, изготовленные декорации именно у группы Бориса, всегда получались чуть больше, чем сценическое пространство, для которого они изготавливались. Так было не раз.
Когда огромную конструкцию центрального "рушника" с помощью специально подогнанных передвижных кранов начали поднимать до уровня арки, стало ясно, она не вмещается ровно на 3 метра. Отрезать лишнее по переднему краю было нельзя, так как это был самый нужный элемент, представляющий собой "завиток рушника", который, собственно, и придавал ему свойство ниспадающей материи. Пришлось резать посредине и стыковать с верхней частью на уровне выхода солистов, который был поднят над планшетом на 3-х метровую высоту второго этажа сцены. При этом, естественно, изменился уровень наклона планшета. Если изначально он был рассчитан на угол в 15°, более-менее комфортный для исполнителей, то теперь, он получался все 20°.

Зная по опыту постановки мюзикла "Во весь голос" с "Песнярами", где у меня наклон помоста был еще больше - 25°, я прекрасно понимал, что работать на такой площадке с непривычки не сможет практически никто. Для того, чтобы тело исполнителя привыкло к такому наклону, мне потребовалось несколько месяцев репетиций. И еще по полчаса перед каждым представлением, чтобы вестибулярный аппарат исполнителя адаптировался к такому планшету. А здесь - сборные концерты с массой танцевальных коллективов, солистов, музыкантов... И на все про все одна репетиция в очень сжатые сроки.
Но, делать было нечего.

Передать поток эмоций, который возникал у артистов, впервые вступавших на этот помост, в книге не представляется возможным. Иначе, придется задействовать все буквозаменяющие знаки клавиатуры.
Но одну реакцию, я все же постараюсь описать.
На четвертый день Фестиваля на сцене появилась Светлана Моргунова. Она приехала на репетицию юбилейного концерта "Песняров", которые в этом году отмечали свое 25-летие. Так вот, попытавшись первый раз выйти на сцену в туфлях на высоких каблуках, Света со свойственной ей прямотой в микрофон спросила на весь Амфитеатр: "Кто это @лядство придумал?!". Оказавшийся рядом с ней Володя Березин, уже не один день отработавший на этом помосте, не без сарказма шепнул ей - "Это - Боря Краснов. И ты знаешь, всем нравится! Алла, вот, вчера сольник отработала - была в полном восторге". Без секундной паузы тут же последовал ответ Светы: "Ну, так я и говорю: кто придумал это гениальное @лядство! - Очень оригинально! Здорово! Современно!". И превозмогая силы гравитации, Светлана смело шагнула на сцену. Что-что, а держать марку и спину она умела всегда!

Володя, конечно же слукавил. С Аллой Борисовной, в действительности была драматическая ситуация.

ПУГАЧЕВАНикакого возмущения, появившись на сцене во время репетиции своего сольного концерта она на высказала. Хотя, ей, работающей на грани высочайшего эмоционального накала было очень сложно держать равновесие. Так как весь репертуар Алла исполняла "живьем", нужно только представить, чего стоило ей, стоящей на высоких каблуках на наклонной плоскости, следить одновременно за равновесием тела и держать диафрагму для правильного и мощного извлечения звука. Тот, кто хоть немного понимает в технике вокального мастерства, поймет о чем я говорю. Тот, кто не понимает, пусть поверит мне на слово - это сущий ад для исполнителя.
Но, на то она и Примадонна! Ни единым взглядом, жестом, неуверенным шагом она не дала усомниться в легкости её существования на сцене. Единственное о чем она попросила, это поставить ей стул по центру сцены, на который она бы смогла опираться время от времени.
На выбор ей предложили несколько стульев - венский, барный, барочный. Всё не подошло. Она хотела белый стул. Такой нашелся. Самый что ни наесть простой пластиковый стул из уличного кафе. Именно он её и устроил.
И только по ходу действия стало понятно почему Алла Борисовна выбрала именно его. Коль скоро ей пришлось прибегнуть к стулу, как опоре, этого никто не должен был понять. Стул должен был играть свою сольную роль в программе и быть одним из действующих лиц её спектакля. Именно потому и должен был быть заметным.

Так и остался этот концерт великой артистки в истории, как "Концерт Примадонны со стулом и оркестром". Алла в те годы была на пике своего мастерства. Еще в силе был её уникальный и мощный голос. Вместе с ним, приобретенный огромный опыт, позволяли ей достигать таких эмоциональных высот исполнительского и актерского мастерства, которые и по сей день не удается превзойти ни кому из наших эстрадных исполнителей.
Всю программу она выстроила вокруг того самого стула. Да так мастерски, что никому и в голову не могло придти, что она использует его не в качестве необходимого по действию главного реквизита, а как банальную подпорку.

Браво, Алла!

PS: Тот кто сомневается, может насладиться её мастерством, посмотрев запись с эфира одного из номеров этой легендарной программы.


ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПАПАД

Истории про артистов, которые из-за плотного гастрольного графика теряются во времени и пространстве, стары как мир. Постоянные перелеты и переезды, мелькание городов и событий - причины многочисленных курьезных историй, о которых может рассказать каждый артист. Не очень хорошо, когда дело происходит на очередном корпоративе компании, или городском празднике затерянного на просторах России районного поселения, название которых перепутал гастролер, говорящий приветственные слова в начале своего выступления. Гораздо хуже, когда невпопад работают артисты, попадающим на программу, траслирующуюся в прямом телеэфире.

На моей практике была масса таких случаев.

В январе 1995 года на сцене Колонного зала Дома Союзов с помпой на государственном уровне отмечали 200-летний юбилей А.С. Грибоедова. Концерт транслировался в прямом эфире. В программе, посвященной данному событию, принимали участие маститые артисты, звучала в основном классическая музыка. В середине концерта с романсом на стихи Грибоедова "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных" на сцену вышел блистательный дуэт сестер Лисициан. Номер, как всегда прошел на ура. Программа шла своим чередом, ничто не предвещало каких-либо неожиданностей или сюрпризов. Репертуар исполнителей был согласован заранее, утвержден высшим начальством Министерства культуры и отпечатан в памятном буклете.
ЗАХАРОВЕдинственное, что тревожило меня, как постановщика программы - это отсутствие Сергея Захарова, который задерживался, ввиду того, что еще не успел подъехать из аэропорта. Когда же Сергей появился за кулисами, до его выхода оставались считанные секунды. Слава Богу, он успел по пути в машине переодеться в концертный костюм и практически из подъезда прямиком прошел на сцену, успев как раз к своему выходу. По программе он должен был исполнять романс Глинки "Не искушай меня без нужды".
Каково же было моё, да что там моё, всех без исключения зрителей и телезрителей концерта, удивление, когда Сергей, открыв рот запел: "Ах! Точно ль никогда ей в персях безмятежных". Пересказать поток четырехэтажного мата вылившийся из меня в это момент не возможно. Он явно контрастировал и с атмосферой бывшего Дворянского собрания и содержания концертной программы. Зрители, хоть и недоуменно прослушали второй вариант исполнения грибоедовского романса, сдержанно отблагодарили исполнителя аплодисментами.
Выйдя за кулисы Сергей с гордостью сказал: "Дружище! Ты знаешь, я подумал, ну что я буду исполнять заезженный романс Глинки. Я тут раскопал настоящий романс самого Грибоедова!". Но видя мое перекошенное лицо, на всякий случай переспросил: "Что-то не так?". "Да, видишь ли, Сережа, дружище! Все бы ничего, если бы за три номера до тебя его не спели Рузанна с Кариной", - пришлось мне расстроить артиста. На этой фразе лицо Сергея вытянулось от удивления, с переходом в ту фазу мимики, когда человек вот-вот заржет во весь голос: "Ни хрена себе проявил инициативу! Извини, дружище, честно, хотел как лучше", - оправдался тезка.

Еще более курьезная история произошла в 1994 году в Бресте на концерте-реквиеме, посвященном 50-летию освобождения территории СССР от немецко-фашистских захватчиков. Это был не первый наш концерт в Брестской крепости. Начиная с 1991 года традицию проведения концертов-реквиемов заложила именно моя постановочная группа. Традиционно, начиная с 1991 года эти концерты транслировались в прямом эфире. Вначале Центрального телевидения и Евровидения, затем только Российского и Белорусского телевидения.
Программа проходила всегда на высоким эмоциональном подъеме - место и тема располагали к этому. На этот раз я пригласил участвовать в концерте Эдиту Пьеху, которая в середине представления должна была исполнить песню "Огромное небо". На репетиции с Эдитой Станиславовной мы договорились обо всем, когда она выходит, какое платье больше соответсвует случаю, где она на площадке работает и куда уходит. Вроде бы все поняла.
Начинается эфир. На месте все артисты, нет одной Диты. Но, так как она должна была выходить в середине программы, особого волнения еще не было. Все идет по намеченному плану, движемся к середине. Пьехи нет. Мне по рации сообщают, что её машина с опозданием выехала из гостиницы и теперь, когда оцеплением перекрыли все подъезды, её не пропускают на площадку.
Дело здесь не в том, что милиция не узнала Пьеху. Просто на центральной площади Брестской Крепости собиралось всегда не менее 120 - 150 тысяч зрителей и все подъезды к сцене физически перекрывались публикой. Чтобы обеспечить проезд машины, нужно было сдвигать большую толпу. А пройти через эту же толпу пешком до сцены для сверхпопулярной Пьехи было просто небезопасно.
Короче, пока обеспечивали проезд машины к сцене, время выхода Диты давно прошло. Программа подходила уже к концу. Уже прозвучала традиционная "Поклонимся великим тем годам" в исполнении Иосифа Кобзона и Ансамбля имени Александрова. Уже войны почетного караула возложили гирлянду памяти к Вечному огню у основания монумента Вучетича. Уже дети подарили цветы ветеранам, которые сидели на почетных местах рядом со сценической площадкой. Короче, песня Пьехи, которая только к этому моменту и появилась на площадке, теперь по смыслу была, что называется, ни в дугу ни в Красную Армию.
Но, сопротивляться её выходу на площадку, ради которого она проделала путь из Питера до Бреста, духу у меня не хватило. Пришлось выпускать.

ПЬЕХАИ все бы было ничего, подумаешь, алогизм в программе. Кто его заметит? Но дело в том, что артистка просто элементарно не поняла куда она попала, восприняв это выступление, как очередной выход на городском празднике, а потому вела себя соответственно. Именно поэтому она сознательно задержала свой выезд из отеля, чтобы попасть, на сцену как истинная «звезда» ближе к финалу. Именно поэтому, к нашему всеобщему удивлению, Дита вместо оговоренного белого платья, одела ярко алое.
Ну, вы же наверняка, помните этот старый как мир прием описанный еще Моэмом в своем "Театре", когда желая затмить соперницу, примадонна театра Джулия Ламберт появляется на сцене с красным шарфом.
Но самым умопомрачительно-нелепым было вовсе не это, а то, как повела себя Дита после выступления.
Дело в том, что по сложившейся традиции концертов-реквиемов, аплодисменты зрителей были не предусмотрены вообще. Программа шла нон-стоп, как единое музыкальное произведение. Даже объявления артистов были не предусмотрены. В трансляции шли только титры. Да и объявлять то, собственно говоря, никого было не нужно, вся страна знала этих исполнителей в лицо - одни народные артисты России и СССР.
Эдита Станиславовна с точной установкой, выработанной всей своей долгой артистической жизнью, что каждый выход к публике в сборном концерте - это непримиримая борьба за место под солнцем, во что бы то ни стала пожелала получить свой заслуженный годами успех. После окончания номера она осталась на площадке и широко расставив руки приглашала зрителей к овациям.
Надо отдать должное зрителям. За годы проведения акции они уже привыкли к тому, что аплодисменты во время её проведения - табу. А потому, на привычный жест артистки, ожидавшей авацию, её не последовало. Один из ветеранов, чтобы хоть как то сгладить затянувшуюся неловкую паузу, протянул Дите, только что подаренные ему детьми гвоздики. Именно на это действие в толпе и раздались первые робкие аплодисменты. Артистка, не желающая терять инициативу решительно пошла в ряды ветеранов и методично стала собирать все цветы, минуту тому назад врученные им. По мере того, как она набирала букет, аплодисменты из робких превратились в активные и даже местами бурные. Под них с букетом, собранного на поле сражения урожая, гордая Дита удалилась с площадки.
Это и был финал программы.
И только рыдающий то ли от хохота, то ли от негодования голос редактора программы Тани Мукусевой, находившейся в этот момент в ПТС у режиссерского пульта, продолжал звучать в рации: "Серёжа, да что же это такое? Ну как так можно? Как так можно?!!."

Оказывается, можно - и такое бывает.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Эфирное время - это главный враг всех постановщиков. При прямом эфире всегда есть четко оговоренное время, за которое действие должно начаться, развиться и закончиться. Это продиктовано сеткой вещания телеканалов, которые зажаты в рамках несдвигаемых информационных выпусков новостей, рекламных блоков, хронометражем других программ, стоимостью использования спутниковых и релейных каналов связи и многими другими условностями. А когда все это увязывается еще и несколькими телеканалами одновременно - этот согласовательный процесс, превращается в кромешный мрак. Но, когда эфирное время, в конце концов, установлено, оно является законом для всех.
Именно железные временные рамки эфира заставляют постановщиков каждый раз выступать в роли беспощадных монстров по отношению к артистам, которые любой ценой хотят увеличить время своего пребывания в поле зрения объективов телевизионных камер. Эта извечная борьба желаемого с действительным - аксиома жизни.
Но, как говаривал один из моих педагогов Вадим Борисович Шрайбер, Царствие ему Небесное, :"Жизнь, она богаче!". На одной из программ, шедших в прямом эфире, все произошло с точностью до наоборот.

Фестивальный Витебск - это несколько сценических площадок, площадей, выставочных залов и кинотеатров работающих одновременно. В один из обычных фестивальных дней лета 1996 года я объезжал поочередно все фестивальные площадки. Решил заехать и на центральную - Летний Амфитеатр. В этот день на сцене Амфитеатра шел дневной концерт закрытия Детского "Славянского базара".
Подъехать вплотную к служебному входу оказалось, как всегда проблематично. Водитель остановил машину в нескольких десятках метров от входа, его перегораживала толпа зевак и поклонников, мечтавших хоть краем глаза увидеть звездных кумиров, которые в любой момент времени могли заглянуть в Амфитеатр, чтобы потусоваться в артистическом кафе.
Выйдя из машины вместе с охранниками, которые бойко работая локтями освободили узкую щель для прохода, я быстро проскользнул в служебный вход, так как не представлял никакого интереса ни для зевак, ни для фанатов. Переступив порог двери я практически столкнулся лоб-в-лоб с режиссером-постановщиком детского концерта Виктором Ширяевым, которого я приглашал на эту работу вот уже второй год подряд. "Как дела?", - спросил я, совершенно для проформы. Так как ответ, знал наверняка. Витя был великолепным профессионалом своего дела и прекрасно справлялся с огромным количеством разнообразных детских коллективов, расставляя их в программе и на сцене, как заядлый шахматист фигуры на доске. Ответ последовал ожидаемый: "Отлично! Через пятнадцать минут заканчиваем уже!". "Ну, и Слава Богу!",- парировал я и механически посмотрел на часы на руке.
Первая мысль, которая промелькнула у меня в голове в этот момент была:"Ну, надо же, мои часы отстают на целых полчаса. Видимо, в очередной раз забыл их завести.". Но тут же мой взгляд поймал часы, висевшие на стене у входа - и на них я увидел то же самое время.
"Витя! А у тебя на сколько рассчитана программа?",- еще не осознавая всего ужаса ситуации переспросил я. "На полтора часа. Точно по эфиру!",- гордо ответил Виктор.
И вот тут я понял все: "Какие полтора часа, Витя! Ты что, совсем о@уел? У тебя в сетке стоит два часа эфира!". При этих словах челюсть Виктора, опустилась вниз. Он пытался, что-то сказать в ответ, но ужас, охвативший его не давал челюсти двигаться.
"Ты хоть понимаешь, что это такое - 30 минутная дыра в эфире трех государственных телеканалов, идиот?", - уже орал на него я. "Они же даже подмену никакую сделать не успеют. Нужно во что бы то ни стало продлевать концерт! Есть еще какие-нибудь номера у коллективов?", - продолжал орать я, и одновременно с этим лихорадочно искал в голове варианты выхода из сложившейся ситуации. Хотя, все, что приходило в голову - тут же отметалось, как несостоятельное.
Дело в том, что фирменной постановочной мулькой Виктора было то, что все коллективы, задействованные в представлении, постоянно находились на сцене, создавая массовый фон для всех номеров программы. Программа шла по принципу нон-стоп, когда один коллектив или солист, сменял другого, просто выходя в центр большого круга, образованного массой детей.

Мое сознание рисовало самую мрачную картину, предстоящих объяснений с телеканалами, когда по связи из ПТС, мне придется сообщить, что у нас программа заканчивается раньше положенного времени на целых 30!!!! минут.

ГЦПЧтобы понять масштаб надвигавшей катастрофы, нужно сделать технический экскурс в тайны организации эфирного телевещания. Дело в том, что на каждом телеканале всегда присутствует "дежурная затычка". Как правило, в то время это были виды природы под обезличенную музыку. Так, на всякий пожарный случай. Ну, кассету зажевало, камера не включилась, диктор со стула упал, мало ли что может случиться. Дежурная кассета с этой записью всегда была заряжена в резервный магнитофон. Хронометраж этой самой "затычки" у всех был не более 15 мин. Это время, за которое, вещание при любых обстоятельствах должно быть восстановлено. В другом же, совершенно экстраординарном случае, на экране появлялась сетка, в телевизионном мире именуемая ГЦП или просто "матрац".

Так вот, мой лихорадочно работающий мозг, рисовал в сознании именно этот ужасный матрац, символ полного прекращения эфира на центральных телеканалах трех государств на протяжении 15 минут. Это сейчас наше сознание, привыкшее к тому, что телеканалов существует несметное множество, легко справляется с этой задачей. Но тогда! Такой инцидент мог легко сойти за начало атомной атаки, или еще какого-нибудь катастрофического события. Сознание рисовало самые мрачные картины - паника, хаос, крах всего и вся.
В этом практически полуобморочном состоянии я машинально шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж закулисного помещения Амфитеатра в артистическое кафе. Какой-то далекий голос в сознании, пытающийся спасти мня от сумасшествия, шептал мне: "Иди, спрячься, а лучше, напейся водки и все рассосется". В таком виде я и вошел в кафе.

А там, за столом восседала шумная компания - Надя Бабкина, Маша Распутина, Олег Газманов и Бисер Киров. Расслабленные и гогочущие во все горло они поправляли свое здоровье после вчерашнего. Эта картина так разительно контрастировала со всем тем, что происходило со мной, что кроме жуткого остервенения у меня ничего не вызывала. Я подлетел к столу и просто как псих начал орать: "Народ! У кого с собой есть фонограммы?!!!".
Вся компания обернулась на мой крик с выражением полного недоумения. "Серёж! Да кто ж по утрянке, с собой фонограммы возит?", - попыталась пошутить Бабкина. "Надя! Не до шуток! Катастрофа! Нужно срочно забить 30 минут концерта в прямом эфире!", - орал я. Эта фраза была воспринята всеми, как окончательная стадия моего сумасшествия. Так как то, о чём говорил я, просто не могло быть никогда, также, как вечный двигатель, манна небесная, панацея, коммунизм... Халявный эфир, был тем самым оксюмороном, который просто не умещался в сознании ни одного артиста!

Пришлось потратить еще несколько драгоценных секунд, чтобы убедить всех в серьезности ситуации и необходимости её немедленного разрешения. К счастью интуиция меня не подвела. Как я и предполагал, фонограммы оказались у всех с собой. И никакой сказки в этом нет. Тот, кто хоть когда-нибудь был связан с артистической тусовкой, хорошо знает, что со своими оригиналами фонограмм артисты не расстаются практически никогда. В сумке, портмоне или барсетке любого артиста всегда есть мини-диск.

Наскоро придумав сюжет, якобы, на детский праздник неожиданно заглянули популярные артисты-звезды и по случаю юбилейного,пятого по счету, фестиваля решили дать совместный концерт, мы тут-же сверстали программу. Получалось так, что песен с репертуаром, который может прозвучать на детском утреннике оказалось не так уж и много. Одна у Маши, пара у Олега, нескончаемое множество у Бисера Кирова и ни одной у Нади. К тому же в этот момент, я обратил внимание на то во что одеты артисты. Маша была в своем репертуаре и её повседневной наряд с трудом можно было отличить от сценического, Олег был в майке и джинсах, Бисер был при шляпе и этого уже было достаточно, одна Надежда была в спортивном костюме фирмы Adidas.

Дав команду срочно доставить на пульт звукорежиссера фонограммы, договорившись с ведущими о тексте, который они должны произнести после финального номера, который должен был закончиться минут через пять. Я почти вздохнул с облегчением. И именно в этот момент я увидел несчастное лицо Надежды Бабкиной, которая так безнадежно пролетала мимо нежданно свалившейся халявы.
Но и тут выход был найден. Витя, который все это время мотался за мной, как привязанный, конец-то справился со своей челюстью и промолвил:"А у меня в финале еще торт огромный должны вывозить на сцену..."
Эврика! "Надя! Ты будешь вывозить торт в белом халате и колпаке, как шеф-повар! Пританцовывай и улыбайся - успех обеспечен!", - выпалил я и кинулся на кухню кафе искать халат и поварской колпак.

Всё так и случилось.
Первым на сцене после объявления сюрприза появился Бисер Киров с тремя болгарскими заводными песнями, затем - Маша Распутина с "Играй, музыкант!", следом пошел Олег Газманов с двумя "шлягерами-скакунами", ну и оглушительным апофеозом действа стало появление Надежды Бабкиной в образе шеф-повара. Халата по размеру на Надю найти не удалось, а потому, нацепили тот, что нашли, но он не сходился в груди. Перед пришлось прикрыть огромным фартуком. Но лучше всего смотрелся накрахмаленный колпак. Впереди себя Надя толкала большую тележку с огромным праздничным тортом.

Не возможно передать восторг, который испытали, находящихся на сцене дети, совершенно не готовые к таким сюрпризам. Неожиданно они оказались на одной сцене с самыми настоящими звездами. Витя все это время как ужаленный носился из кулисы в кулису и истошным голосом кричал: "Двигаемся в такт! Теперь все к центру! Отошли в большой полукруг! Все хлопаем!". При этом, он успевал показывать танцевальные движения, которые дети повторяли беспрекословно. Словом, огромный импровизированный флешмоб, как сказали бы сегодня, удался на славу.

Зрители же, купившие самые дешевые билеты из всего набора фестивальных программ, ошалели от того, что совершенно неожиданно милый детский концерт, превратился в звездный парад. А когда, величественная Бабкина вывезла праздничный торт, и была узнана, публика просто пришла в неистовство.

После этого мы со смехом вспоминали с Надей, что это был, пожалуй, самый звездный её выход на сцену!

Вот так, иногда кошмар может обернуться праздником. И виноват в этом Его Величество "Прямой эфир".

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

1993 год. Прожившим его в сознательном возрасте, он запомнился яростным противостоянием Верховного Совета России и её Президента. До октябрьского расстрела Белого Дома, ставшего кульминацией этого противостояния, в высших кругах российского общества в течение всего года шла непримиримая борьба двух кланов - Хасбулатова и Ельцина.
Невольными участниками этой борьбы стали и мы, проводившие в июле этого года, II Международный фестиваль искусств "Славянский базар".
Дело в том, что подготовка и проведение фестиваля такого масштаба, помимо создания ярких концертов "звезд" и атмосферы праздника, требовали еще от организаторов и невидимых никому, колоссальных усилий по банальному поиску денег на этот "праздник жизни".
В этот год они частично нашлись в закромах Руслана Имрановича Хасбулатова. И пусть, деньги, которые своим личным распоряжением Председатель Верховного Совета выделил на проведение фестиваля, не покрывали и четверти его расходов, они были нам очень нужны.
К началу фестиваля на берег Западной Двины в Витебске высадился десант российских чиновников, откомандированных Верховным Советом. Делегацию законодательной власти возглавлял заместитель Хасбулатова - Юрий Воронин.
Противоборствующая сторона, не желая ни в чем уступать противнику, прислала свой комплект представителей исполнительной власти, во главе которого был поставлен тогдашний Министр культуры России Евгений Сидоров.
Не меньшие составы "почетных гостей" прислали Украина и Белоруссия.
Видя, такое количество чиновников высшего ранга, собравшихся впервые в тихом провинциальном Витебске, я, по своей неопытности, рашил устроить им прием.
Местом его проведения выбрали баржу, которая курсируя по Западной Двине, с одной стороны послужила бы эксклюзивным банкетным залом, а с другой стороны, позволила бы гостям не только насладиться красотами местной природы, но и укрыться от досужих глаз витебских обывателей и назойливой прессы.
В качестве тамады на этом приеме я попросил выступить Махмуда Эсамбаева. Описывать сам прием я не буду, так как этот блистательный бенефис Махмуда достоин отдельной главы. Ограничусь только тем, что за 4 часа нашего банкетного путешествия гости основательно впитали в себя искрометный юмор не смолкавшего ни на минуту Махмуда и массу алкоголя, которую он заставил выпить до дна последней бутылки.

Интрига события, которое я хотел описать в этой главе, началась как раз в момент прибытия баржи к причалу.
На берегу мы увидели нервно переминающихся с ноги на ногу "голошеносителей" министра Сидорова, которые размахивали руками и пытались, что-то "семафорить" своему патрону. На парах стояла черная Волга с мигалкой, в которую в экстренном порядке и был препровожден Министр, как только он неровной походкой вступил на берег.
Через 2 часа после нашего прибытия, в Амфитеатре должно было состояться торжественное открытие фестиваля. Все гости, отправились в гостиницу, готовиться к концерту. Я также решил заехать переодеться.
Не успел я переступить порог номера, как тут же зазвонил телефон. На проводе был помощник Министра, который взволнованным голосом произнес: "Сергей Владимирович! Сегодня на открытии фестиваля первому должно быть предоставлено слово Евгению Юрьевичу! Воронин должен говорить после него!". Я попытался было возразить: "Это не возможно. По протоколу Заместитель Председателя Верховного Совета - должностное лицо рангом выше Министра, к тому же он зачитывает официальное приветствие Хасбулатова." Помощник при словах "официальное приветствие" аж поперхнулся: "Какое приветствие? Почему мы об этом ничего не знаем? Этого нельзя допустить ни в коем случае!". Я уже начал выходить из себя: "Как вы себе это представляете? Вы что, предлагаете мне подойти к Воронину и сказать, - Юрий Михайлович, не читайте послание вашего начальника, потому что об этом просит Евгений Юрьевич?". В ответ помощник проорал в трубку: "Об этом просит не Министр, а Администрация Президента!".
И тут до меня дошло. Боже, они не могут позволить, чтобы в прямом эфире на всю Россию, а также Белоруссию и Украину прозвучало приветствие Хасбулатова, и не была упомянута фамилия Ельцина. "На вашем месте, я бы посоветовал Администрации Президента срочно подготовить официальное приветствие. Тогда все встанет на свои места. А пока, такого документа, подписанного Президентом, не существует, мы не можем нарушать протокол, при всем моем уважении к Евгению Юрьевичу",- закончил я разговор и положил трубку.
Не знаю, сколько телефонных линий было оборвано в оставшиеся до начала прямого эфира полтора часа, сколько человек дежурило у телетайпов, но к назначенному времени начала торжественного открытия фестиваля приветствие Президента так и не поступило. Это я понял, увидев за кулисами Амфитеатра Воронина с гербовой папкой и Сидорова с пустыми руками.
А потому, все пошло по намеченному сценарию. Ведущие после фестивальных фанфар поприветствовали зрителей и предоставили слово Юрию Воронину. Заместитель Председателя Верховного Совета России ограничился тем, что зачитал приветствие Председателя, не добавив от себя ни слова.
А так как свои приветствия фестивалю прислали и Шушкевич, и Кравчук, соответсвенно, следующими слово для их оглашения получили Министр культуры Белоруссии Евгений Войтович и его украинский коллега Иван Дзюба. Они тоже не злоупотребили вниманием и четко отчитали приветственные послания, естественно, на мове, правда, написанные для удобства чтения русской транскрипцией.
Последнему слово предоставили российскому Министру Евгению Сидорову.
Бедный Евгений Юрьевич, он так перенервничал из- за долгого ожидания и нелепости ситуации, в которую попал, что на него нельзя было смотреть без сочувствия. К тому же, бремя ответственности, которое на него взвалила Администрация Президента, так и не позаботившаяся о том, чтобы сочинить хотя бы несколько фраз от имени главы государства, но строго приказавшая дезавуировать приветствие Хасбулатова, совершенно подкосили его.
А теперь помножьте этот груз, свалившийся на плечи Министра, на количество выпитого под нескончаемые тосты Махмуда, и вы поймете, что ноша оказалась для Евгения Юрьевича просто неподъемной. И все же, после объявления ведущего, он отважно шагнул к микрофону.

То, что началось дальше, очень сложно описать словами. Видимо, Министр в экстремальной ситуации, вспомнил, что он по-профессии писатель, и его понесло. Во-первых, он почему-то заговорил белым стихом, нараспев. Во-вторых, помня, что должен как можно больше засветить Президента России, он как заклинание через каждую фразу повторял его фамилию, интонационно акцентируя ее голосом. В-третьих, напор его речи был столь страстным, что, звукорежиссер программы всерьез опасался за сохранность микрофона, в который вещал Министр. Но самым страшным в этой истории было то, что лицо Евгения Юрьевича в этот момент выдавало всю предысторию его спича - все количество выпитого, пережитого и ожидаемого было отображено на нем и читалось, с необыкновенной легкостью.
Увидев в мониторе крупный план Министра, я пришел в ужас, схватил рацию и тут же начал орать режиссеру трансляции Наталье Примак: "Наташа! Ни в коем случае никаких крупняков! Умоляю! Только общий план!!!".
По началу, Наташа держала сколько могла общий план, показывала лица зрителей, уезжала камерой на красоты Витебска. Но, когда Министра повело уже на четвертый круг, фамилия Ельцин начала звучать не через фразу, а через слово, накал его речи достиг совершенно невообразимых высот, срываясь на крик, рация голосом Наташи взмолилась: "Серёжа! Это невыносимо! Надо что-то делать!".

Ну, вот скажите мне на милость, что делать в этой ситуации? Прямой эфир на трех государственных телевизионных каналах в прайм-тайм. На сцене международного фестиваля искусств Министр культуры России уже более пяти минут несет бессвязную пургу слов, переодически перемежаемую выкриками "Ельцин! Ельцин! Ельцин!..". При этом телекамеры, как бы в такт его выкрикам по кругу показывают одну и ту же картинку - общий план, зрители, панорама Витебска... И так до бесконечности.
Видя всю абсурдность ситуации, я уже давно понял, что это не закончится никогда! Нужно предпринимать какие-то неординарные шаги, для того, чтобы сдвинуть с места эту заезженную пластинку, спасать эфир, престиж Фестиваля, ну и карьеру Министра, в конце концов.
ЛицедеиКонцертную программу по плану должен был начинать замечательный коллектив - театр клоунады "Лицедеи" своим знаменитым интерактивным номером с гигантскими надувными шарами. Ребята давно уже стояли заряженные в кулисах в ожидании своего выхода.
Понимая, что совершаю немыслимое с точки зрения политики, протокола и последствий для своей карьеры действие, я дал команду звукорежиссеру пускать фонограмму номера "Лицедеев". Тот, отказывался верить своим ушам и переспросил дважды: "Так, пускать?". Представляю, как тряслись у него в этот момент руки, когда я просто заорал в рацию: "Пускай, б@ять, я приказываю!". И он нажал кнопку "Play". Музыка начала перекрывать выкрики Министра.
Дело оставалось за малым, вытолкнуть на сцену "Лицедеев", которые тоже слегка охренели от такой наглости. Я кинулся в правую кулису и истошно заорал: "На сцену! Катите шары, оттесняйте его, оттесняйте на задний план!"
И вот уже четыре огромных шара диаметром в три метра каждый покатились прямо на Министра, который все еще продолжал выкрикивать в микрофон обрывки слов. От страха звукорежиссер забыл отключить его.
Когда шары полностью перекрыли центр сцены, я подбежал к Сидорову и силой утянул его за кулисы. Действие покатилось дальше. "Лицедеи" начали свою игру со зрителями и уже через несколько секунд, никто не помнил, всю ту нелепицу которая произошла только что.

Надо сказать, что о произошедшем, в общем-то, никто после этого и не вспоминал. Эфир был спасен, концерт прошел "на ура". Доволен был и Министр, несмотря на всю дурость ситуации, в которой оказался. Он выполнил важное государственное поручение. Естественно, его выступление последним в очереди спикеров, с многократным повторением фамилии российского Президента, затмило все, что произошло до него в эфире. Никто не помнил ни Хасбулатова, ни Шушкевича, ни Кравчука. В памяти осталось только разносимое витебским эхом «Ельцин! Ельцин! Ельцин!..»

Ну и, как всегда, вся буря страстей, разыгравшаяся в этой истории, при всей многочисленности её действующих лиц и высоты их рангов, для простого зрителя осталась практически незамеченной. Да и, слава Богу!

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Фестиваль искусств "Славянский базар" с первого года его создания (1992 г.) обладал самым большим объемом телевизионного вещания, по сравнению со всеми подобными культурными событиями проводимыми в мире. И это не шутка и не бахвальство - это факт. Этот объем в течение первых пяти лет существования фестиваля ежегодно нарастал.

На пятом фестивале, проводившемся в 1996 году, общий объем программ транслируемых с различных площадок фестиваля как в прямом эфире, так и в записи составлял более 36 часов. И это только эфиры, которые обеспечивались съемочной группой самого фестиваля, а ведь еще были и аккредитованные репортерские группы государственных и региональных телеканалов из многих славянских государств мира.

Суммарный поток вещания с учетом повторов на "Орбитах", синхронным показом на каналах Белоруссии, России и Украины, различных форматов информационных программ, от полномасштабных "Дневников", до ежедневных сюжетов в программах новостей, в этот год составил порядка 200 часов в течение фестивальной декады. Сравнимыми или превосходящими объемами телевизионного контента могут похвастаться только спортивные события мирового масштаба - олимпиады и чемпионаты.

Именно благодаря такому широкому телевизионному освещению Фестиваль за очень короткое время стал популярным и узнаваемым событием на всем евразийском пространстве.

Телевизионное вещание программ фестиваля было построено по принципу: "Фестиваль самостоятельно создавал конечный контент, а телеканалы на основании договоров с Фестивалем выступали в качестве его ретрансляторов". А потому, ежегодно создавалась телевизионная съемочная группа Фестиваля, в которую всегда входили лучшие режиссеры, операторы, координаторы и администраторы съемок из России и Белоруссии, арендовалась лучшая телевизионная техника, имевшаяся в то время.

АннапольскаяВ 1994 году возглавить съемочную группу III Фестиваля "Славянский базар" я пригласил режиссера редакции музыкальных программ "Останкино" Светлану Ильиничну Аннапольскую. Легендарная личность, автор и режиссер сотен музыкальных программ - "Голубых огоньков", "Утренних почт", музыкальных фильмов о звездах нашей эстрады. Единственный режиссер российского музыкального телевидения, удостоенная Государственной премии СССР. Не в силу возраста, а в силу авторитета и значимости личности, в телевизионной тусовке Светлану Ильиничну между собой величали не иначе как "Бабушка российского телевидения".

Первой нашей совместной работой со Светланой Аннапольской стал музыкальный фильм, снятый на основе мюзикла Владимира Мулявина "Во весь голос", поставленного мною в сценической версии для "Песняров"в 1988 году. После этого, мы периодически встречались с ней на съемках программ ГЦКЗ "Россия". Мне всегда нравилась манера её работы, когда любая деталь сценического оформления, костюма исполнителя или музыкального инструмента становилась в кадре невероятно красивой и содержательной. В работе она была всегда очень педантична и чрезвычайно требовательна ко всем членам съемочной группы.

И как всегда это бывает, именно это замечательное качество истинного профессионала, и сыграло главную роль в той невероятной истории, которая произошла со Светланой Ильиничной буквально в самом начале Фестиваля на концерте открытия, и чуть не стала причиной большого международного скандала.

По сложившейся к тому времени традиции, в момент дневной репетиции съемочная группа проводила телевизионной тракт. Отрабатывались все детали предстоящей трансляции, проверялась связь с витебским ретрансляционным центром и телеканалами, на которые должен был распространяться сигнал вещания. На этот раз церемонию открытия фестиваля синхронно транслировали четыре компании - государственные телеканалы Белоруссии, Болгарии, России и Украины. Время трансляции прайм-тайм. На всех телеканалах, кроме Российского - это время совпадало с началом концерта 20:00. На РТР же, в силу того, что в это время начиналась информационная программа "Вести", трансляция концерта происходила в так называемом "хоккейном варианте", то есть с задержкой на 40 минут. Технологически это тот же прямой эфир, когда практически ничего не возможно исправить, так как трансляция начинается сразу же после того, как заканчивается запись одной кассеты. В студии, ведущей трансляцию в "хоккейном варианте" остается время только для того, чтобы перемотать кассету на начало и запустить её воспроизведение в эфир.

В рамках трансляции программ каждая студия в отдельности формировала только рекламные блоки, которые заранее планировались по хронометражу и месту их расположения в общей программе. В этот раз первый рекламный блок должен был пойти сразу же после прохождения в эфир компьютерной заставки фестиваля, общих планов фестивального амфитеатра, снимаемых камерой с вертолета, который облетал центр Витебска, наезда на сцену и начала музыкальной увертюры в исполнении эстрадно-симфонического оркестра Республики Беларусь под руководством Михаила Финберга. Длительность рекламного блока была запланирована в 60 секунд. Это позволяло после рекламы выйти на коду увертюры, которая повторяла в оркестровом звучании позывные фестиваля, на фоне которых на сцене должны были появиться ведущие Фестиваля - Елена Спиридович, Елена Косяченко и Владимир Березин.

Я приношу извинения читателю за столь подробное описание технических деталей, но без знания сути телевизионного производственного процесса, очень сложно объяснить произошедшее в дальнейшем событие.

Итак, все произошло как и было запланировано.
Компьютерная шапка, позывные, общий план с вертолета, наезд на сцену и оркестр, переход на рекламу, возвращение на сцену, выход ведущих.
И вот уже миллионы телезрителей слышат в эфире знакомые слова: "Гаворыць і паказвае Віцебск! Говорит и показывает Витебск!Говорить і показує Вітебськ!"

И вдруг! Как гром среди ясного неба раздается голос Светланы Ильиничны Аннапольской, которая невероятным образом оказалась на сцене, вместо того, чтобы сидеть за кнопками режиссерского пульта в ПТС. Она стоит у бокового микрофона и на весь Амфитеатр, да что там Амфитеатр, на полмира произносит фразу: "Стоп! Стоп! Я прошу ведущих повторить свой выход на сцену! Я приношу извинения, но мы работаем под съемку российского телевидения и нам нужно запустить перезапись! В "Останкино" реклама прошла с браком!"

В принципе, я не могу сказать, что шесть тысяч зрителей Амфитеатра, были сильно расстроены от такого поворота событий. Напротив, в этот момент они ощутили себя участниками большого события, грандиозной телевизионной съемки, которая будет показана миллионам телезрителей, а потому они разразились аплодисментами, как бы прося ведущих повторить свой выход на бис.
Совсем другие чувства ощутили все, кто находился в этот момент за кулисами и, конечно же, ведущие, стоящие на сцене. Все мы прекрасно осознавали, что каждое мгновение происходящего здесь и сейчас разносится безжалостным эфиром на миллионы телевизоров в городах и весях Белоруссии, Болгарии и Украины.

Ужас, который обуял меня в этот момент не поддается ни какому измерению. Он просто меня парализовал на несколько секунд. Но мозг лихорадочно давал команду – действовать. Необходимо было простое, но кардинальное решение. Иначе, катастрофа, которая уже началась, могла обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями.

Выйдя из оцепенения, и не вполне соображая, что я делаю, я рванул на сцену. Пробегая мимо ведущих, успел крикнуть только одно : "Продолжать!!!". Кинулся в сторону микрофона, у которого стояла Светлана Ильинична, резко отставил его и силой утащил горе-теле-режиссера в ближайшую кулису.

В это же мгновение, придя в себя, ведущие продолжили произносить свой приветственный текст, действие покатилось дальше.

От такой наглости Светлана Ильинична просто ошалела, она пыталась сопротивляться и рвалась продолжить руководить процессом, чтобы довести его до конца. Её остановила моя фраза: Мадам, вы что, ох@@@ели? Мы в прямом эфире!!!!"
"Какой эфир? У меня хоккейный вариант! Мне сообщили, что у них не прошел звук в рекламе. Мы еще успеваем перезапуститься!", - пыталась парировать она, но уже не столь уверенно.
"У нас эфир на 4 канала, на трех мы уже идем! Срочно идите за пульт и включите связь со всеми телестудиями, а не только с Останкино!", - толкал её я в сторону ПТС.

И тут до нее дошло!
Бедная,она летела через три ступеньки лестницы ведущей в сторону, где за Амфитеатром стояла ПТС.

Это инцидент мог бы остаться простым курьезом, если бы не фраза Светланы Ильиничны "мы работаем под съемку российского телевидения", на которую очень сильно обиделись все телевизионные начальники Белоруссии и Украины. Пришлось долго улаживать этот инцидент, объясняя, что это не факт ущемления национальных интересов белорусских, болгарских и украинских телезрителей, а желание режиссера сделать качественно свою работу. Зная давно, что лучший способ защиты - нападение, я подкинул начальникам идею провести внутреннее расследование о причине отсутствия режиссерской связи между их телекомпаниями и фестивальной ПТС.

Но, главное, что все дальнейшие эфиры Фестиваля, Светлана Ильинична провела на высшем уровне. Именно поэтому, инцидент замялся сам собой.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Как-то стояли мы в артистической курилке Большого концертного зала "Октябрьский", в городе, носившем тогда еще имя Ленинград, вместе с Колей Басиным - директором коллектива Валентины Толкуновой. В этот вечер на сцене шел премьерный показ Валиного спектакля "Русские женщины". На следующий день должна была состояться ленинградская премьера мюзикла "Песняров" на стихи Маяковского "Во весь голос", поставленного мною. Для решения постановочных вопросов я и заглянул в "Октябрьский" накануне. Заканчивалось первое отделение спектакля. Коля, как всегда вальяжный, необъятных размеров, с сигаретой в зубах травил анекдоты.

Вдруг, он отвлекся буквально на мгновение, как бы прислушиваясь к тому, что происходит на сцене. Положил сигарету в пепельницу и сказал: "Извини, я сейчас". Быстро сорвался с места и вошел в ближайшую гримерку. Был там ровно секунду. И уже совершенно преображенный - с всклокоченной шевелюрой, в красной атласной рубахе вместо дорогого костюма, который был на нем только что, с бубном в руках пролетел мимо меня на сцену.

То, что произошло дальше, не поддавалось ни какому разумному объяснению. Коля, не останавливаясь ни на секунду направился прямо к центру сцены виртуозно протискивая свое обширное тело сквозь толпу балета, исполнявшего цыганскую пляску. Дойдя до авансцены, он сделал широкий взмах руками, ударил в бубен над головой и произнес при этом гулкое "Э-эх!". Да так, что попал точно на финальную сильную долю коды танцевального номера, который завершал первое отделение спектакля. Это был высший пилотаж исполнительского мастерства!

Шквал аплодисментов, поклоны, закрывающийся занавес, такое же стремительное возвращение в гримерку. Появление через секунду с уложенной прической, в костюме на том же месте, на котором мы расстались с ним три минуты назад. И только после того, как Коля взял из пепельницы не успевшую ещё погаснуть сигарету, на мой обезумевший взгляд спокойно пояснил: "Платят-то в Москонцерте мало, вот и приходится на актерской ставке подрабатывать. Спасибо, Валя разрешает. Заботится о нас убогих!".
Толкунова
Это было абсолютной правдой. Валя всегда очень заботливо относилась к тем, кто работал рядом с нею. Именно забота о ближнем на том же злополучном концерте, о котором я уже рассказываю третью главу подряд, сыграла и с ней злую шутку.

Напомню, речь идет о закрытии первого "Дня Москвы" на сцене ГЦКЗ "Россия" в прямой трансляции Центрального телевидения. В этой безразмерной программе все артисты и коллективы исполняли по одному номеру. С одной песней была обозначена в программе и Валентина Толкунова. В качестве её аккомпаниатора в этот вечер у рояля был легендарный Давид Владимирович Ашкенази, любовно называемый в артистической тусовке Додик.

Совместное выступление двух блистательных мастеров, как всегда, снискало бурю оваций. Вале подарили огромный букет роз, с которым под несмолкаемые аплодисменты она и удалилась за кулисы.

Но, вот она, магия прямого телеэфира! Кто же устоит от соблазна исполнить номер на бис, к тому же, если исполнение второго номера, вопреки желанию постановщиков, заранее хорошо срежиссировано самим артистом?

Дело в том, что перед своим выходом на сцену Валя попросила не объявлять Додика, потому что она хочет представить его сама после выступления. Спровоцировав своим ранним уходом за кулисы долгую и продолжительную овацию, подкрепляемую еще тем, что Давид Владимирович остался сидеть у рояля, Валя, придя к режиссерскому пульту, изобразила на лице ужас, пояснив его тем, что забыла объявить Додика и "теперь он ей этого никогда не простит". А потому, не остаётся ничего другого, как выходить заново, объявлять великого аккомпаниатора и петь вторую песню.
Сопротивляться этому было совершенно бесполезно, к тому же все всё прекрасно поняли и без объяснений. Так, во всяком случае, нам показалось в тот момент.

Да, собственно, артистка и не ждала никакого разрешения. Не дожидаясь окончания аплодисментов, она выпорхнула на сцену и начала длинный монолог о великом пианисте и композиторе, который в разные годы сопровождал выступления Изабеллы Юрьевой, Клавдии Шульженко, и последние годы сотрудничает с ней.
На этих словах Додик под восторженные аплодисменты публики вышел на авансцену, долго и трогательно кланялся. Вернувшись на свое место, феерично откинул фалды своего пиджака, сел к роялю и торжественно подняв руки над клавишами, внимательно посмотрел на Валю.
Секундная пауза, которая бывает всегда, когда артист сосредотачивается перед началом исполнения, кивок головы аккомпаниатору и... Валя запела a capella, то есть сольную, не предусматривающую аккомпанемент, "Песню матери" из упоминавшегося в начале этой главы спектакля "Русские женщины"...

Додик, сидевший с поднятыми над клавишами руками, только открыл от удивления рот и, казалось, окаменел от такого поворота событий. В этой позе он просидел секунд пятнадцать, затем, решительно захлопнув крышку над клавишами рояля, встал и гордо удалился со сцены. Валя же в это время продолжала петь свой акапельный плачь.

По окончании номера, придя за кулисы, ей не потребовалось изображать ужас, он сам проступил не её лице: "Боже, какая же я дура! Ведь, я, действительно, забыла представить Додика. А он так любит, когда я делаю это сама, потому что ему достается заслуженная слава, а не "дежурные" аплодисменты. Выйдя второй раз, просто по логике необходимо было что-то исполнить. Но, открыв рот, я поняла, что ничего с ним больше не репетировала. А потому, запела первое, что попалось на ум. Я только в середине песни поняла, что пою акапельную вещь, которую он никогда не слышал, чтобы хоть как-то меня подхватить. Ужас! Он мне этого никогда не простит!", - причитала Валя.

На концерте, который состоялся через три дня на сцене ГЦКЗ, они вновь, как ни в чём не бывало, работали вместе.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Еще одна история на упоминавшемся в предыдущей главе концерте, посвященном "Дню Москвы", произошла с Марией Борисовной Мульяш. "Нашей Мусей", как называли её в артистическом мире всего Советского Союза. Муся, действительно, была легендарной личностью. О её жизни можно написать собрание сочинений с отдельными томами: "Муся в цирке", "Муся в Москонцерте", "Муся в "России", "Муся и балет" и так до бесконечности. Вся её долгая и яркая жизнь была одним огромным приключением, вместившим в себя все жанры от фарса до трагедии.

В упоминавшемся концерте Муся как редактор отвечала за классический блок - оперу и балет. Среди разнообразных классических номеров этого вечера в программе было запланировано и выступление звезды оперной сцены Елены Образцовой в сопровождении Эстрадно-симфонического оркестра Центрального Телевидения и Всесоюзного Радио, которым после смерти его основателя Ю.В. Силантьева, руководил Александр Петухов.

Здесь нужно отметить одну деталь. Дело в том, что ГЦКЗ "Россия" в это время, действительно, был лучшим концертным залом страны, не только потому, что на его сцене работали самые выдающиеся исполнители, но и по своей высочайшей технической оснащенности. Двусторонняя режиссерская связь была доступна во всех технических помещениях зала, даже там, где ею практически никогда не пользовались. И все же, было одно место, с которым никакой связи не было в принципе - дирижерский пульт в оркестровой яме. В связи с этим, дирижер, входивший в яму, практически "уходил в автономное плаванье" по курсу, намеченному в заранее обговоренной программе. Любые изменения, которые могли бы произойти по ходу действия в работе оркестра, оборачивались огромной проблемой.
Муся
Была и еще одна непреодолимая проблема в работе зала, особенно во время проведения больших сборных концертов - опоздания исполнителей к своему заранее запланированному выходу на сцену. И происходило это, как правило, отнюдь, не по безалаберности артистов, а по многим, зачастую мало зависящим от них причинам. Пробки и перекрытие проезда на дорогах в предпраздничном и праздничном городе, задержка спектакля или съемки по основному месту работы. Ну и болезни, возникающие спонтанно, особенно у певцов и танцоров, ни кто не отменял.

Своих опаздывающих артистов Муся всегда ждала у служебного подъезда что называется "до последнего". Так было и на это раз. Образцова катастрофически опаздывала. Причина была не понятна. Хочу напомнить, что речь идет о конце 80-х годов, и в то время привычная сейчас мобильная связь отсутствовала.
Когда за 3 минуты до времени "Ч", стало понятно, что Образцова опоздала окончательно, а перенести её номер не представляется возможным, так как она завершала блок выступлений в сопровождении оркестра под управлением Петухова и его место должен был занять другой оркестр, Муся начала действовать решительно. Зная, что по сценарию объявление номера Образцовой должно быть на оркестровом вступлении в закулисный микрофон, Муся решила первым делом предупредить об отмене номера дирижера. Не сказав ничего ассистенту режиссера ведущему программу, Муся прямиком направилась в оркестр. Для этого нужно было по лестнице спуститься в трюм и через маленькую боковую дверь выйти в оркестровую яму.

Это было роковое решение. Дело в том, что по тому же самому режиссерскому сценарию номер с участием Образцовой должен был проходить с поднятым оркестром. То есть, плунжер оркестровой ямы плавно поднимался вверх до уровня сценического помоста. Для того, чтобы не сбивался темп концерта, как только по команде ассистента режиссера, машинисты сцены начинали поднимать плунжер, оркестр должен был начинать играть два проведения вступления номера Образцовой, чтобы успеть за 20 секунд первого проведения поднять плунжер и за 20 секунд второго проведения на выходе солистки в закулисный микрофон сделать объявление.

Так как Муся, быстро прошмыгнула мимо пульта и ничего не сказала, то машина запущенная по завершении предыдущего номера ассистентом режиссера, заработала в полную силу - команда дана, машинисты запустили процесс подъема, оркестр заиграл.
В этот же самый момент Муся, только спустилась в трюм и подошла к двери выхода в оркестровую яму. Она успела открыть её до блокировки, которая наступала автоматически, как только плунжер начинал движение. Но остановить процесс ей было уже не дано. Дверь за ней заблокировалась, плунжер плавно пополз вверх, Петухов, взмахнув палочкой, дал команду оркестру и музыка зазвучала.

Понимая, что через пару секунд Муся в своем ярком фиолетовом наряде окажется на виду у всего изумленного зала, она присела у группы контрабасов и начала отчаянно дергать оказавшегося рядом с ней музыканта за полу фрака. "Передай по пультам - Образцовой не будет!", - шипела ему Муся. Но музыка уже звучала во всю мощь.

Надо сказать, что контрабасист, которого дергала Муся, мало того, что не слышал её, так еще и совершенно обалдел от представившейся ему картины: фиолетовая Муся, не понятно как оказавшаяся на сцене, сидит на корточках, дергает его за полу фрака и пытается перекричать оркестр. Муся же с упорством достойным бронебойной артиллерии, продолжала его дергать и все больше повышая голос произносила: "М@дак, я тебе сказала, передай по пультам - Образцовой не будет".

Этот цирк продолжался все время, пока плунжер оркестровой ямы плавно поднимал оркестр вверх, открывая его на обозрение всему зрительному залу и телевизионным камерам, сигнал с которых шел в прямом эфире Центрального телевидения.

Параллельно с этим у режиссерского пульта происходила паника - все искали Образцову, которая через несколько секунд должна была появиться на сцене. Её, естественно, нигде не было, как не было и Муси, которая должна была отвечать за её выход.

Не знаю, чем бы закончилась эта жуткая история, но закончил её Главный редактор фирмы звукозаписи "Мелодия" Иван Несвит, сидевший в первом ряду зрительного зала. Он услышал Мусю, поднявшись со своего места, подошел к авансцене, на которой стоял Петухов, громко произнес, так чтобы тот услышал: "Сан Саныч, Мария Борисовна просила передать, что Образцовой не будет".

Петухов, надо отдать ему должное, выдержал всю эту вакханалию стоически. Не оборачиваясь, он моментально дал оркестру команду перейти на коду, сделав характерное круговое движение руками.

К этому моменту и на режиссерском пульте, наконец поняли, что "Образцовой не будет!", и кроющая всех и вся изысканным трёхэтажным матом ассистент режиссера дала команду на опускание плунжера оркестровой ямы.

Всё описываемое в этой главе действо уместилось менее чем в 1 минуту. Всего 60 секунд, которые в обычной жизни мы практически не замечаем в силу их быстротечности. В сценической и эфирной жизни это мгновение может показаться целой вечностью, наполненной такими страстями, которые сравнимы по своему эмоциональному состоянию с ощущением человека находящегося на грани жизни и смерти.

В конечном итоге эти эмоции видны только тем, кто находится внутри сценического процесса. Ведь зрители описанного эпизода стали свидетелями всего лишь немного странного музыкального дивертисмента, состоявшего из двух проведений вступления к арии Кармен из одноименной оперы Бизе, исполненный по не менее странной режиссерской задумке во время подъема и опускания оркестровой ямы.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Однажды в Венесуэле, в Каракасе на дипломатическом приеме, устроенным нашим посольством после открытия Дней России, ко мне подошел наш посол с комплиментом. "Программа была великолепная, поздравляю! Особенно поразила всех Светлана Моргунова. Никогда не знал, что она так в совершенстве владеет испанским языком!",- сказал восторженный посол, который большую часть своей карьеры провел в Латинской Америке и, наверняка, хорошо разбирался в тонкостях испанского языка.

Знал бы он, что Света "овладела" этим языком в течение одной ночи, думаю, что его бы хватил кондратий. Я же, не стал его разочаровывать, лишь уточнив, что она и "японский знает", ведь она же - лингвист.

86389А началось все с того, что после долгих согласований артистического состава, который должен был принять участие в гала-концерте открытия "Дней России", в чартерном рейсе, вылетавшем по маршруту Москва-Каракас, оказались совсем не те артисты, которые были согласованы со мной.  К моменту прибытия самолета, я уже целую неделю находился в Каракасе и изменения артистического состава, оказались для меня абсолютной неожиданностью, к тому же - весьма неприятной.

Первой, кого я увидел, выходящей с московского рейса в аэропорту имени Симона Боливара оказалась Света Моргунова.  Предела моему возмущению не было границ. Весь набор матерных слов, коим я владею в совершенстве, был вылит на её голову. И на издевательскую фразу, "какого @уя она здесь забыла, ведь здесь, между прочим, говорят по испански", Света, ни сколько не смутившись, с улыбкой спросила: "А у тебя есть переводчик?".

На следующее утро, в лобби отеля на завтраке, сияющая Света, подошла ко мне и ласково сказала: "Ты знаешь, как на испанском звучит наша любимая поговорка? Это прелесть, как красиво  - Эль пуэблё ес пекеньё и побре де полья", - сказала она скороговоркой. И, действительно, фраза звучала в её исполнении просто как музыка. "Что это?"-, в недоумении и с остатками злости, спросил я. "Ну, это же наша с тобой любимая - Деревня маленькая, а нищих до@уя", с обезоруживающей улыбкой произнесла Света. Вся злость и раздражение последних дней улетучились мгновенно. Я ржал, как "сивый мерин".

А вечером следующего дня Светлана великолепно провела гала-концерт. При этом она умудрилась ни разу не заглянуть на глазах у публики в листок бумаги с написанной русскими буквами транскрипцией совершенно незнакомых ей испанских фраз.

Что-что, а память у Светы феноменальная! За многие годы совместной работы, я уже привык к тому, что ей достаточно за две минуты перед выходом на сцену пробежать глазами текст вступительного монолога величиной в одну страницу. И она в точности до запятой могла воспроизводить его у микрофона перед многотысячной аудиторией, как будто учила его целый день. Она "фотографировала" страницу глазами - и единственной её фразой, произносимой перед выходом на сцену было:"Только бы не расплескать!".

Нежный бархатный голос Светланы Моргуновой безошибочно определяла вся страна. Она была любима и телезрителями и зрителями концертных залов, а потому безвылазно работала на сцене ГЦКЗ "Россия", практически, как штатный ведущий зала.

При такой частоте работы, естественно, случались пусть и немногочисленные, но очень яркие "ляпы". Один из таких, прозвучавший в прямом телевизионном эфире трансляции большого праздничного концерта, посвященного закрытию "Дня Москвы", позднее стал классическим анекдотом из жизни звезд.

А дело было так.

В сентябре 1987 года, бывший тогда первым секретарем Московского городского комитета партии Борис Ельцин, постановил отмечать "День Москвы". Те, кто застал эти времена, наверняка запомнили этот праздник большим количеством овощных базаров открывшихся по всей Москве. Завершение праздничного дня было запланировано в ГЦКЗ "Россия" большим гала-концертом, который я незатейливо назвал "Мелодии московских улиц". Концерт был безразмерный. Вся звездная эстрада, цирк, спорт, кино и прочая тусовка принимала в нем участие. На сцене мы сделали декорации некоего перекрестка, где на расписном заднике совмещались старая и новая Москва, а сцена представляла собой большую дорогу.

Первое отделение, концерта заканчивал Ансамбль песни и пляски имени Александрова с солистом Эдуардом Лабковским. И вот, после очередного номера, на сцене выстроился хор, перед ним стоит Эдик. Света, шурша юбками плывет к центральному микрофону, и как всегда с придыханием произносит:  "На сцене дважды Краснознаменный, академический ансамбль песни и пляски Советской Армии  имени Александрова. Солист - народный артист РСФСР Вадим Лабковский!". В этот момент, Эдик, стоящий за спиной у Светы, обалдев от такой наглости, делает своим баритональным шепотом: "Хм-хм! Света, я - Эдик! Э-дик!!".

На это, не моргнув и глазом, с очаровательной улыбкой, Светлана продолжает: "Итак, для вас поет Вадим Лабковский! Встречайте!!" - в зале, естественно, аплодисменты, оркестр играет вступление, номер пошел.

Возвращаясь за кулисы к режиссерскому пульту,  Света стирает улыбку с лица и произносит сокровенное: "Вадик-Эдик, какая к @уям разница, можно подумать, кто-то помнит, как его зовут. А я должна имидж портить?!".

Этот концерт вообще был богат на события, которые потом стали анекдотами,  многократно рассказанными в артистических тусовках, как легенды. А для нас все это было наяву и происходило в прямом эфире.


ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

В октябре 1991 года Администрация Президента России по примеру давней традиции, существующей в США, решила отметить 100 дней президентского срока Б.Н.Ельцина. На сцене  Кремлевского дворца съездов должен был состояться грандиозный концерт, естественно, с присутствием всех первых лиц государства, и непременно в прямом эфире. Прологом к данному действу я решил сделать песню в исполнении суперпопулярного тогда Игоря Талькова "Россия".

Под неё неимоверными усилиями и средствами изготовили киноролик, где Ельцин на танке у Белого Дома, где гвоздики в стволе, ну и прочий пафос. Дело в том, что все эти кадры во множестве своем распространенные после августовских событий существовали только в телевизионной записи. А так как в КДС к тому моменту видеопроекторов  большой мощности не было, пришлось весь этот материал покадрово переводить на кинопленку. Обратный процесс - дело плевое, на нем существовало все советское телевидение до распространения портативной телевизионной съемки. Снимали на кинокамеру и нажатием одной кнопки на специальном аппарате переводили кино в видео. А вот сделать наоборот, оказалось задачей невероятной сложности и стоимости. Но, сделали, потратив на это почти месяц работы.

И вот, ровно за неделю до концерта - 6 октября во дворце спорта "Юбилейный" в Питере при невыясненных обстоятельствах убивают Игоря Талькова. Сказать, что известие об этом инциденте, у меня вызвало шок, это ничего не сказать.

У нас с Игорем были разные взаимоотношения. Было время, когда я запретил ему после дебоша, устроенного им в гостинице "Россия" почти полгода появляться в ГЦКЗ. Потом он, пришел сам с бутылкой водки, долго извинялся и клял свой дурной характер. Ну, короче, был "реабилитирован" и успешно работал, чуть ли не каждую неделю в  концертах.

IMG_1165Поэтому, его гибель чисто по человечески, естественно, была воспринята с болью. Но был и еще один ужас - через неделю именно он должен был открывать тот самый Ельцинский концерт! А после случившегося, поставить фонограмму, непонятно как погибшего певца и запустить под нее кино было просто немыслимо.

Я в лихорадочном состоянии несколько дней перебирал весь известный мне репертуар наших певцов. И все - напрасно. Ничего не походило, либо смыслово, либо ритмически. А ритм был очень важен. Так как именно в ритме песни Игоря был смонтирован киноролик пролога. Изменить его, не было ни времени, ни средств.

В самый последний момент мне вспомнился романс в исполнении Саши Малинина "Белый конь", который точно укладывался в нужный ритм. Если честно, то,  от безысходности и желания во что бы то ни стало решить проблему, я так обрадовался находке, что тут же начал убеждать себя, что песня самая настоящая "российская", "раздольная", "правильная", что не особо-то стал вникать в текст.

Так оно все и случилось в прямом эфире, только что созданного Российского Телевидения, из  Кремлевского дворца съездов с торжественного концерта, посвященного 100 дням президентского срока Б.Н.Ельцина.

В первом ряду все руководство страны. На экране - кадры августовского путча и Ельцин на танке, у микрофона Александр Малинин поет:

Я хотел въехать в город на белом коне,
Да хозяйка корчмы улыбнулась мне.
На мосту, видно, мельник взгляд бросил косой,
И остался я на ночь с хозяйкою той.



Конь узду рвал из рук, в путь просился скорей,
Но не слышат влюбленные лучших друзей.
Я всю ночь до утра в той корчме пировал,
А на привязи конь обо мне тосковал.

Белый конь, белый конь, я тебя потерял.
Белый конь от меня по степи ускакал.
Белый конь, белый конь, потерял я коня,
Только снег, белый снег укрывает меня.

Я наутро проснулся с больной головой,
Я понять не могу, что же стало со мной.
Где хозяйка моя, что всю ночь обнимал?
В чистом поле один на снегу я лежал...

Где же белый мой конь, где с казною сума?
Было лето вчера, а сегодня - зима.
Я хотел въехать в город на белом коне,
Да хозяйка корчмы улыбнулась мне.

Надеюсь, в отличие от меня, сейчас вы внимательно прочли эти замечательные стихи Михаила Гуськова, прозвучавшие на музыку Елены Ваниной. И поняли, насколько они оказались пророческими, и крамольными в качестве пролога к описываемому действу, особенно под пафосные кадры кинохроники.

Слава Богу, ни Ельцин, ни его окружение, пришедшие в зал после банкета, тогда ничего не поняли. Иначе, сегодня я вряд ли смог бы рассказать другие истории.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Предисловие
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Театр, концертная площадка, площадь или поле стадиона, когда на сцену обращено хоть 100, хоть 100 тысяч глаз зрителей - это всегда экстрим. Прямая телевизионная трансляция сценического действия, увеличивая аудиторию на миллионы, доводит его до наивысшей стадии, сравнимой с самочувствием канатоходца над пропастью без страховки.

Период моего активного сотрудничества с телевидением совпал по времени с рождением нового российского телевещания - с конца 80-х до  до начала 2000-х годов. Это время характеризовалось тем, что телеканалов с каждым годом открывалось все больше и больше, а производственная база телевизионного контента, которая требовала больших денежных вложений, находилась в самом зачаточном состоянии. Короче, телевидение испытывало настоящий "программный голод". Именно этим феноменом объяснялось тогда повальное увлечение прямыми эфирами. Ведь ретрансляция готового продукта, заимствованного у других производителей - концертных залов, фестивалей, постановщиков массовых зрелищ - дешевый продукт, при этом, весьма неплохого качества, так как именно в этих программах принимали участие все звезды нашей эстрады. И пусть, прямой эфир уступал телевизионной картинкой проектам, созданным специально для телевизионного показа. За счет передачи живой эмоции и трепетного осознания зрителей, что они являются живыми участниками происходящего "здесь и сейчас",  именно он по совокупности всех своих качеств стал наиболее желанным продуктом на телевидении тех лет. SHOW2

За 15 лет мне пришлось участвовать в создании более полутора сотен телевизионных проектов, прошедших в прямом эфире на различных телевизионных каналах общим объемом вещания более чем 250 часов.

В прямом эфире и "хоккейном варианте" (с задержкой трансляции на 40 минут) шли практически все концертные программы со сцены ГЦКЗ "Россия", фестивальные представления "Славянского базара", общественно-политические акции "Москва-Брест-Берлин: новая дорога", празднования 850-летия Москвы, 50-летия Победы в Великой Отечественной войне, Дней Москвы и России в столицах зарубежных государств и многие другие программы. Вещание шло практически на всех государственных каналах России, а также Белоруссии, Украины и телеканалов Европейского телевещательного союза (EBU). Однажды была даже 4-х часовая телевизионная трансляция, осуществлявшаяся североамериканским каналом ABC, церемонии вручения премии Оскар, в которой Москва принимала участие прямыми включениями из зала ГЦКЗ "Россия".

К чему я все это вспоминаю? Конечно, не для того, чтобы написать историю российского телевидения. Её есть, кому рассказать и помимо меня, жившего все эти годы параллельной жизнью с нашим ТВ. Просто, то огромное количество прямых эфиров, выпавших на долю моих программ, по экстремальной природе этого явления, породило массу самых невероятных приключений, которые по прошествии времени и, видимо, свойству характера воспринимаются сегодня с юмором. О людях и "ляпах" прямого эфира, я и решил рассказать в этих главах.

ПРЯМОЙ ЭФИР
Глава I. ЕЛЬЦИН НА БЕЛОМ КОНЕ
Глава II. ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА МОРГУНОВА
Глава III. ДИВЕРТИСМЕНТ ОТ МУСИ
Глава IV. НА БИС
Глава V. МАДАМ, ВЫ ЧТО ОХ@@@ЕЛИ?
Глава VI. МИНИСТР И ЛИЦЕДЕИ
Глава VII. ЭФИР НА ХАЛЯВУ
Глава VIII. НЕВПОПАД
Глава IX. КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРИМАДОННЫ СО СТУЛОМ

Решил навести порядок в своем видео архиве и нашел вот этот фильм, который так и не был показан на российском ТВ. Просмотрел, и решил его разместить здесь. Прошло уже 15 лет. Как же разительно изменился за это время телевизионный язык, приемы монтажа и оформления кадра. Это то же самое, что смотреть записи программ ГЦКЗ "Россия" конца 80-х - начала 90-х годов, когда две фермы с парблайзерами были верхом технического оснащения сцены. Однако, при кардинальном изменении ФОРМЫ, неизменным всегда остается наличие СОДЕРЖАНИЯ. Ведь для нас не особо то важно, какой красоты и оригинальности является коробка, главное, чтобы она была не пустой и конфеты в ней были вкусными :)

Календарь

Декабрь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Дизайн Tiffany Chow